15-й Регион. Информационный портал РСО-Алания
Сейчас во Владикавказе
(Облачно)
100 %
3 м/с
Археология — магия древности и современности
23.09.2011
11:19
Археология — магия древности и современности

Часть первая. Город колдунов

Да! Мы это сделали! Под шум осенних дождей завершили очередной полевой сезон!
Мы — это археологи Северо-Кавказской археологической экспедиции государственного исторического музея, работающей в Дигорском ущелье под руководством кандидата исторических наук Александра Мошинского вот уже 29-й сезон.
Больше месяца в трудах и заботах провели мы на раскопках. И не зря! На территории кобанского поселения обнаружили гончарный комплекс: гончарный горн, две жертвенные ямы, фундаменты стен, развалы разбитых сосудов… Все это еще только предстоит исследовать, как и огромный очаг, конструкцию которого мы не успели изучить — очень уж велик и сложен оказался для одного месяца работы. Обнаружили и огромную — не менее 70 кв. м — площадь, покрытую слоем золы толщиной до полуметра. Может быть, этот зольник был ни чем иным как обычной помойкой, но не исключено, что он подобно известным на скифских поселениях зольникам выполнял и культовую функцию. Отношение к золе как к результату действия огня было не простое. Обнаружили даже часть древнего дренажа, действующего до сих пор: если вечером в канаве, отрытой в скале и заваленной крупными камнями, скапливается вода, то на утро ее практически не остается. А ведь это — V в. до н.э.!
И все это — малая толика того, что было найдено за много лет на поселении Сауар и могильнике Гастон Уота, открытых в 1987 году, и на могильнике Кари Цагат, обнаруженном еще в начале 90-х. Они подарили археологам материалы, начиная с предкобанской эпохи (середина второго тысячелетия до н.э.) и заканчивая аланским периодом (середина первого тысячелетия н.э.). Бронзовые украшения, бляшки, фибулы, булавки, шейные гривны, браслеты, пояса, железные наконечники копий, мечи, ножи, наконечники стрел, колчанные крюки… Кем, как и где изготовлялись все эти предметы, погребенные на века вместе с владельцами?..
Кобанское поселение Сауар существовало на протяжении нескольких столетий. А в V-IV вв. до н.э. — в эпоху Раннего железа — оно уже являлось крупнейшим производственным центром.
Среди незыблемых и величавых гор располагались его каменные строения, в которых каждый день, умело владеющие огнем и металлом, металлурги древней Осетии ковали оружие, отливали украшения, гончары изготовляли керамическую посуду — все то, что и было найдено на могильниках.
В огромных камерах с высокими каменными стенами, обмазанными глиной, обжигалась продукция мастеров. Тяжелые меха поддували воздух в горны, где горел древесный уголь.
Были на поселении и отдельные помещения для производства угля и хранения воды. В одном из них на специальные желоба настилались сланцевые плиты, поверх которых выкладывались целые стволы деревьев с сучьями. После чего они пережигались, превращаясь в необходимый для производства уголь. В другом каменном сооружении, обмазанном снаружи глиной, хранилась вода.
На самих мастерских не было крыш. Однако мастера могли укрыться от непогоды под небольшими навесами. Горны же от дождя спасали дренажные канавки. Обрабатывались предметы каменными, глиняными и металлическими инструментами. Последние мастера, скорее всего, сразу пускали в переплавку в случае их поломки. Все, что осталось от них — это следы зубила, хорошо заметные на трех каменных наковальнях.
Из камня делались молоты, терочники, так называемые «зернотерки», «чашечные камни» и наковальни. Сотнями «зернотерок» и терочников растиралась руда и примеси, необходимые для добавления в бронзу и керамическую массу. Для этих же целей применялись и ступообразные «чашечные камни».
Но эти же камни играли и другую роль на поселении. Установленные на поверхности или заглубленные в специальную яму, обмазанные глиной или обложенные камнями, они использовались в культовых целях. И таких следов ритуальной практики в мастерских огромное количество. Многочисленные жертвенники, ритуальные площадки с культовыми вымостками, врытые в землю каменные идолы, скопления культовых каменных и глиняных кружков-фишек и многое другое.
И это неслучайно. В древности кузнецы и гончары обладали еще и жреческими функциями. Владеющие огнем, загадочные жители Сауара в глазах окружающего населения казались наделенными сверхъестественными способностями, обитателями настоящего «города колдунов».
Поселение снабжало своей продукцией все Дигорское ущелье. Изделия обменивались у окружающего населения на сельскохозяйственную продукцию, особенно на скот. В обмен жителям Сауара в большом количестве поступали из Закавказья стеклянные бусы, золотые и серебряные изделия, а со стороны степи — престижные предметы вооружения и конской сбруи. К сожалению, погребения, в которых присутствовало золото, были ограблены еще в древности. Отдельные небольшие золотые предметы археологи находили только в грабительских выбросах. Грабили-то ночью, не каждую мелочь могли заметить!
Вот такой уникальный для всего Кавказа производственный центр изучает наша экспедиция не одно десятилетие.
Часть вторая. Нормальные люди в экспедицию не ездят. (Народная мудрость).

Каждое утро у нас начиналось примерно одинаково: над лагерем разносился резкий гудок, от которого волосы вставали дыбом и сон сметало как рукой. Таким нехитрым способом будили всех, кто не успел проснуться к завтраку.
Нехотя выползаю из палатки и падаю в объятья холодного, немного влажного утра. Надо в преддверии тяжелого трудового дня умыться на ручье. А так не хочется в холод! Шумным потоком ручей пробивается из-под зарослей травы, журчит и, извиваясь, исчезает за поворотом. Тишина будто сама втекает в вас, пока вы, умываясь, бездумно рассматриваете кустики, травинки, солнечные лучи на фоне ярко-голубого неба или плещетесь в холодной воде, перемывая бесчисленные ложки-чашки-миски.
А потом начинаются сборы на раскопы. С видом солдат, отправляющихся на фронт, археологи вооружаются пакетами и сумками, нагруженными кисточками, ножичками, совочками, увешиваются фотоаппаратами, коробками с теодолитами и нивелирами и выдвигаются на работу. При этом экспедиция делится на три части: одна, наиболее многочисленная, перегруженная донельзя, идет на поселение, другая — в составе 3-4 человек — прогулочным шагом идет на могильник, благо располагается он в пяти минутах ходьбы от лагеря.
Третья часть — рисовальщицы и мойщицы керамики — остаются в лагере, с философским видом наблюдая как удаляются рабочие «пчелы». После этого, нанеся защитный крем от солнца, приступают к работе. Укрываясь от ветра и палящего солнца, они, как ни странно, больше остальных устают от непосильного труда.
Существование «некрофилов» (так называют работающих на могильнике) тоже отличается некоторым комфортом. На этом раскопе всегда есть и солнце, и тень, в которой можно отдохнуть в душный день. Здесь ведутся неторопливые, неспешные беседы вполголоса. И все что бы ни делалось — перекидывание отвала, зачистка скелетов, зарисовка или чертеж — все это происходит как-то не спеша, спокойно и размеренно.
На поселении же, напротив, все кипит и бурлит. Работают без устали под палящим солнцем, в пыли и грязи, под сильным ветром, который начинается всегда почему-то ровно в 10:30. «Дигорский пылесос включился», — говорят у нас.
«Утро добрым не бывает!»

Это полная горечи фраза из бессмертного произведения дигорских археологов, под названием «Садикобяз» — «Словарь современного археологического диалекта дигоро-кобанского языка». Сей шедевр человеческого гения создавался в течении 30 лет — всеми, кто приезжал в экспедицию и попадал в какую-нибудь запоминающуюся историю или изрекал выражение, западающее в нежные души археологов на долгие года.
И теперь этот лексико-стилистический кошмар — едва ли не единственное средство общения в экспедиции: «Стеклогрибов в лагере накопилось, макумбировать бы их» — совершенно серьезно заявляет мне Начальник, имея в виду, что в лагере много бутылок, которые надо выкинуть.
Или же: «Пушистый друг наползает, как бы мокрый не пожаловал» — задумчиво изрекает кто-нибудь, беспокоясь, что туман собирается и вскоре может пойти дождь.
«На фонтане (в душе) есть кто-нибудь?» — озабоченно спрашивают вас, собираясь на водопад после рабочего дня. Кстати, дорога к нашему водопаду лежит далеко за пределами лагеря. Пройдя по узенькой, извилистой тропинке, вы огибаете скальный выступ, своими очертаниями сильно напоминающий профиль Начальника и попадаете на водопад.
Рай на земле есть.

Среди мощных скал и густых зарослей с огромного валуна падает поток воды, с грохотом разбиваясь о мелкую гальку и тут же растекаясь в тихой заводи.
Нужно встать под ледяными струями в тени незыблемых скал и глянуть в пронзительно-голубое небо. А после «душа», чувствуя как накаляется тело от ледяной воды, забраться на древний Ныхас прямо над лагерем…
Облака медленно вползают в ущелье, резкие очертания скал окрашиваются прекрасным предзакатным заревом, ветер начинают свою бешенную пляску…
А вечером, после ужина, в столовой палатке звучит знакомое: «Доставайте титаник!» — камень, используемый как подсвечник и своими очертаниями удивительно напоминающий нос печально известного корабля.
И вот уже горят свечи, и мы все вместе в тепле и уюте пьем чай под мерный шум дождя.
А вскоре в ночной тишине раздается душераздирающий вой шакалов, собирающихся в стаю на ночную охоту. Пора спать…
Конец

В конце сезона начинается холод. Настоящий горный холод, от которого не спасает никакая одежда. Все чаще льет дождь, иногда по 10 часов кряду. А поутру, когда после ночных слез дигорское ущелье угрюмо накрывается туманом, вы в холодной одежде вылезаете из протекающей палатки, шлепаете по заболоченной земле, умываетесь под ледяным ручьем, глядя на желтеющую траву, серое небо, тяжелые тучи над головой и понимаете, что жизнь — хороша!

p.s. Отдельное спасибо А. П. Мошинскому за информационную и моральную помощь в процессе подготовки материала.
 
Анжелика Хадарцева, фото: Сергей Скудин