15-й Регион. Информационный портал РСО-Алания
Сейчас во Владикавказе
(Облачно)
93 %
2 м/с
Грузинский народ ждет помощи
08.04.2010
23:53
Грузинский народ ждет помощи

Бывший грузинский узник Заур Хестанов рассказал «15-му Региону» о том, как провел в плену 8 месяцев. Власти Грузии освободили жителя Алагира на прошлой неделе в преддверии женевских переговоров по Закавказью.

— Расскажите о том, как вас задержали?
— В Южную Осетию я поехал на строительство объездной дороги в Ленингорском районе. Где-то в приграничной полосе сломалась рабочая машина, и мне пришлось пойти в поисках нужной запчасти. Местность была незнакомой, и я заплутал. Сам того не поняв, я оказался на грузинской территории. Меня остановили вооруженные люди и попросили пройти с ними к посту — якобы для того, чтобы написать объяснительную. Как потом оказалось, это были сотрудники грузинской разведки. Когда они узнали, что я осетин, то подняли автоматы и скомандовали «руки за голову».
В ходе первых допросов мне предложили высокооплачиваемую работу, квартиру в центре Тбилиси, машину. Мне сказали, что в Грузии я буду человеком с большими привилегиями. Но с условием, если я откажусь от российского гражданства и сделаю заявление, что я против действующего российского режима и меня дискриминируют по национальному признаку. После того, как я ответил категорическим отказом, на меня начали оказывать моральное и физическое давление.

— Что было дальше?
— Меня посадили в пикап и отвезли в полицию Горийского района. Там я просидел двое суток. На третий день меня забрали в Тбилиси. По дороге машина заехала за прокурором и адвокатом. Они мне объяснили, что я нарушил границы Грузии. Следователь велел мне подписать документ о том, что я действительно нарушил границу. Меня заключили в КПЗ для особо опасных преступников, где я пробыл ночь, а наутро повезли в суд. На слушании сказали, что я задержан на два месяца до установления личности.

— В каких условиях вы содержались?
— В горийской тюрьме отправили в карантин — это такая шестиместная камера, где содержится до 40 человек. Карантин самое ужасное место, где не было никаких человеческих условий. Еду приносили в одной миске на всех. Ложек не было, приходилось есть руками. В камеру меня перевели только после трех недель карантина. И по сравнению с ним она показалась мне раем. Там уже было намного чище, а главное у всех были кровати. В этой камере я просидел около двух месяцев. Оттуда меня повезли на очередное судебное заседание. Однако выяснилось, что полномочия моего адвоката распространяются только в Тбилиси, а без защиты меня не имеют право судить. Таких заседаний за все время моего пребывания в Грузии было 12. Ко мне также прикрепили переводчика.

— Как объясняли отсрочку судебных заседаний?
— В декабре на приграничной территории Южной Осетии с Грузией были задержаны четыре грузинских подростка с боеприпасами. Мне намекнули, что меня могут обменять. На очередное судебное заседание я шел с уверенностью, что так и будет. Но суд постановил наложить на меня штраф в 150 тысяч рублей. Нужно было предоставить квитанцию об оплате, поэтому заседание перенесли еще на несколько дней. Когда моя семья заплатила деньги, и я вновь прибыл на слушание, выяснилось, что штраф отменили, а оплаченные деньги ушли в никуда. Меня отвезли в тюрьму селения Глдани. Когда меня везли на судебные заседания, я надеялся на освобождение. Однако меня приговорили к 2,5 годам лишения свободы по статье «Нарушение правил посещения оккупированных территорий Грузии». В то время как по той же статье другим давали максимум два года. Я не смог удержаться и спросил судью, почему? В приватной беседе она сказала, чтобы я радовался и такому сроку. «Ты ведь осетин», — сказала она с укором.

— Куда вас направили после вынесения приговора?
— В ксанскую тюрьму. Она рассчитана на 500 человек, а заключенных там было более 3,5 тысяч. Мест не хватало, и многим приходилось спать на улице. Не было ни нормальной еды, ни воды. Нам раздали банковые пластиковые карты, на которые родственники могли перечислять деньги. Это позволяло нам хоть как-то существовать.

— Кроме вас, там еще были осетины?
— Осетин там много и каждый попал ни за что. В основном это те, кому подкинули наркотики. Все мы жили дружно и поддерживали друг друга. Главная особенность той зоны в том, что там нет разделения по национальному признаку — все заключенные равны. Когда грузины узнали, что я из Северной Осетии, меня приняли как дорогого гостя.
Даже в таких условиях выделили чистую кровать. К нам приезжала министр по исполнению наказаний, пробаций Хатуна Калмакелидзе. Видимо, она дала распоряжение, и нам привезли дополнительные кровати. Но мест все равно не хватало, и мы спали посменно.

— Сколько вам пришлось жить в таких условиях?
— Где-то месяц. Потом приехал грузинский офицер и меня отвезли в тбилисскую больницу. Там я прошел обследование, и мне поставили фиктивные диагнозы. На суде это сыграло особую роль — отсрочили наказание, до того времени пока не вылечусь. Так я и вернулся домой.

— То есть получатся, что вас отпустили условно?
— Да. В России я имею неофициальный статус узника, а в Грузии у меня неоконченный срок.

— Слышали ли вы, что-либо о грузинском узнике — Марике Дудаеве (в 2005 году власти Грузии обвинили его в нескольких преступлениях и приговорили к 23 годам лишения свободы)?
— Я слышал, что он сильно искалечен: один глазом не видит и ходить, говорят, тоже не может.

— А как грузинские заключенные относятся к Саакашвили?
— Очень плохо, они тоже ждут нового президента. Правоохранительные органы работают по принципу «поймал противника Саакашвили — получил звание». Народ в Грузии можно сказать бедствует: цены на продовольствие баснословные и выживать приходиться за счет собственного хозяйства. А возразить режиму Саакашвили никто не решается. Любая попытка понесет за собой тяжелые последствия. Люди запуганы. Грузинский народ ждет помощи. Они хотят получить право на избрание нового президента.

— Планируете ли вы вновь поехать в Южную Осетию?
— Обязательно поеду! И в Грузии когда-нибудь побываю. Только чуть позже. Среди заключенных остались мои друзья-грузины, я переживаю за них и постоянно вспоминаю. Да и машина моя тоже еще там (улыбается).
Елена 15-Черенкова