15-й Регион. Информационный портал РСО-Алания
Сейчас во Владикавказе
(Дождь)
86 %
3 м/с
Комедийная каторжница
05.07.2011
22:45
Комедийная каторжница

Из плеяды молодых актеров Русского драмтеатра Алена Бондаренко считается одной из самых талантливых. Накануне дня своего рождения (6 июля) актриса дала интервью «15-му Региону».

— Алена, не знаю, много ли вам приходилось давать интервью, но были ли среди ваших интервьюеров, который ни разу не бывал на спектаклях Русского драмтеатра?
— Нет, никогда такого не было.
— Попытаюсь со знанием вопроса пообщаться с вами. Я далекий от театральной жизни человек, и то обращаю внимание на то, что в нашей республике нет достойных театральных критиков. А вся критика, как правило, сводится к похвале. Скажите, вы ощущаете недостаток серьезной критики.
— Как профессионал, я действительно ощущаю ее недостаток. Но это только в Осетии. Совсем иначе бывает во время гастролей. После того, как в Москве выступили со спектаклем «Банкрот», нас оценивали критики мирового масштаба — Нина Мазур, Валерий Подгородинский, Николай Жегин. С их участием у нас был очень жесткий разбор спектакля. Они буквально по полочкам разложили его. И когда у нас вновь состоялась гастрольная поездка в Москву, «Банкрот» удостоился хвалебных отзывов. Критики благодарили нас за то, что мы прислушались к их советам.
— То есть это была та критика, которую можно назвать зеркалом выступлений?
— Да, совершенно верно. Очень хорошо подобранная фраза.
— Осетинских зрителей можно назвать тонкими знатоками театра?
— Некоторых можно. Вообще-то у нас очень добрый зритель, они относятся к артистам как к своим родным, самым близким людям. Если встречают нас за пределами сцены, то с такой необыкновенной теплотой принимают тебя! И такое бывает очень часто.
— Куда полезнее было бы, если владикавказский зритель был бы злым? Тогда и мотивация была бы на порядок выше.
— Даже не знаю. Просто не все актеры могут принимать критику. Я, например, отрицательную критику люблю. Мой самый суровой критик — старшая сестра. После моего первого спектакля «Банкрот» она сказала мне «Ален, уходи из театра, ты бездарный актер».
— А вы?
— Поплакала, собралась и пошла выступать дальше.
— Больше личных критиков нет?
— Нет. Есть такие, кто деликатно делает замечания. Тот же Подгородинский настолько тонко указывает на ошибки, что не то, чтобы не остается обиды, наоборот, бывает приятно. Как-то после спектакля он сказал, что «вот здесь ты перегнула, это не страшно, но попробуй сыграть вот так». Общение с ним однозначно пошло мне на пользу.
— А если в каком-то эпизоде не доигрываете, по реакции зала понимаете это?
— Нет, скорее, больше полагаюсь на себя. В любом случае в конце спектакля, выходя на поклон, получаешь вдвое, втрое больше заряда эмоций, чем оставляешь на сцене. Счастье — делиться своей энергией со зрителями.
— С точки зрения психологии проще выступать при аншлаге или при неполном зале?
— Конечно, при полном! Тогда и отдача больше. Аншлаги, как правило, собирают премьерные показы. На премьере самым сложным бывает справиться со своим волнением. Собственно, перед любым спектаклем актер волнуется, даже опытный. Перед премьерой — тем более. Никогда не забуду, как на фестивале в Махачкале, в гримерке, увидела, как трясутся руки у нашей заслуженной артистки России Елпатовой. Спрашиваю, «вам плохо, Наталья Сергеевна?». Она отвечает: «это идиотская профессия, нервничаешь перед каждым выходом»
— У вас тоже руки трясутся перед каждым выходом?
— А куда ж без этого?
— А если вдруг заметите, что перестали волноваться, сочтете тревожным знаком?
— Конечно. Если нет волнения, значит, появляется спокойствие. А актер никогда не должен успокаиваться. Совершенству ведь нет предела.
— Получается, игра на автоматизме — не есть хорошо.
— Верно. Не понимаю, как можно играть «на автомате», нас так не учили. Есть такое понятие, как «играть техникой и душой». Техникой играют гениальнейшие актеры. У меня были гениальные педагоги, которые сказали мне, что если я буду играть без души, то никогда не стану актрисой. Для техники еще слишком неопытная.
— В чем же выражается ваша театральная техника?
— Это когда ты технически смеешься, плачешь, показываешь эмоции.
— А стало быть, на сцене вы и смеетесь, и плачете от души?
— Да, все пропускаю через себя.
— Это искусное вживание в роль или же переживание вместе со своими героями?
— Если не войти в роль, не пропускать через себя эмоции своего героя, то вам не поверит зритель.
— У вас такое было?
— Вроде бы нет. Бывает так, что некоторые моменты не дотягиваешь физически из-за того, что не выспался, либо, наоборот, слишком много спал, голодным вышел на сцену, сытым. Есть такие спектакли, которые нельзя играть сытым. Существует даже такое понятие, как нельзя играть от щей. И опять же, наоборот, некоторые спектакли не сыграешь голодным. Элементарно роль может не пойти.
— Вы сами разграничиваете «сытые» и «голодные» спектакли?
— Как правило, да. Я стараюсь не выходить голодной на сцену. А есть актеры, которые играют натощак. Иначе энергию теряют.
— Чередуются ли хорошие игры с плохими?
— Очень часто. Постоянно замечаю за собой какие-то недоработки, говорю себе, почему в этом эпизоде не доиграла. На игре могут сказываться различные факторы, в том числе и партнеры. Триумфы, когда говоришь «ах, как я сегодня отыграла!», случаются редко.
— А партнеры чем могут помешать? Вам же не танцевать с ними как в балете или фигурном катании.
— Несовместимостью на сцене. Я могу быть заряжена, скажем, на 220 вольт, а партнер только на 60 и наоборот. В таком случае обязательно кто-то перетягивает одеяло на себя.
— Какую свою роль считаете самой любимой?
— Которая тяжело давалась — роль Манюшки в «Танго на закате». Она в прямом смысле слова далась мне кровью и потом. Пока мы готовились к этому спектаклю, чего только у меня не случилось. Это Булгаков! Он считается мистическим писателем. На его спектаклях обязательно что-то должно происходить. К тому же, у нас был очень сложный режиссер из Москвы. Случается так, что у режиссера с актерами бывает несовместимость, прямо как в этом случае. На протяжении двух месяцев я возвращалась домой после репетиций выжатая как лимон. Репетиции — это каторжный труд. Бывало, что перед премьерой репетировали до четырех утра. В итоге режиссер добился, чего требовал. Может быть, это методика такая. С тех пор я так люблю Манюшку, с такой радостью ее играю! Там и отдача зрителей соответствующая.
— А приходилось ли вам играть такую роль, которая будто под вас написана? Может, есть герой, который соответствует вам и по духу, и по мировоззрению?
— Ой, таких много. Но среди них особенная — Анна из спектакля «Ох, уж эта Анна». Это мое! Прямо про меня, очень перекликается со мной. Она такая же заводная, веселая, борец за справедливость. Служанка Анна прикрывает своего хозяина, чтобы его супруга не узнала, что он ей изменяет. Тут же она начинает прикрывать хозяйку, чтобы ее не заподозрили в измене. Анна готова была прийти на помощь. Мне тоже нравится помогать людям, а потом наблюдать за их реакцией.
— А есть ли роли, которые играете через не могу, потому что надо?
— Есть роли, противоположные моему нутру, внутреннему состоянию. Например, Эстель Рюго из депрессивного спектакля «За закрытыми дверями», в который меня ввели за 6 дней до премьеры. Но я все равно выхожу и играю ее с любовью. Каждый актер адвокат своей роли, какой отвратительной она ни была бы. Я буду всегда защищать Эстель Рюго, даже, несмотря на то, что она убила своего ребенка, изменяла мужу, за которого вышла по расчету. Из-за нее покончил с жизнью 18-летний любовник. И как после этого можно относиться к этой женщине?.. Ее надо ненавидеть! Но я люблю ее за то, что она признала свои ошибки, за которые потом попала в ад. Этот спектакль про трех человек, попавших в чистилище.
— Сложно представить вас трагедийным актером. По идее вам больше должны даваться комедии.
— Так и есть. У меня амплуа комедийного актера, характерной героини. Хотя и трагедийные роли мне нравятся. Ими можно что-то донести до зала, а не только вызвать смех.
— Для вас что проще — развеселить зал или заставить плакать?
— Развеселить. Чаще в театр люди идут, чтобы получить положительный заряд. Как говорят наши администраторы, люди приходят к нам посмеяться. В жизни и без того достаточно негатива. Тот же «Банкрот» — это комедия, но с печальным концом. Люди на спектакле плачут. Однако на драмы тоже идет зритель. Очень популярна наша драма «Танец семи покрывал».
— А есть ли роли, которые не хотелось бы сыграть?
— Даже не задумывалась над этим. Пока не встречала такой роли, которую не хотелось бы «примерить». Нет плохих ролей, есть плохие актеры. Собственно, актерскую профессию я выбрала потому, что она дает возможность в одну жизнь вместить несколько — жизни своих героев.
— Уровень материального стимулирования актеров наших театров поднимался и на уровне полпреда Хлопонина. Скажем прямо, на зарплату в театре прожить трудно, если вообще возможно. Понятное дело — опытные актеры, которые, наверное, уже и не мыслят себя вне сцены. А что держит в театре молодых актеров? У молодежи ведь и запросы нынче другие.
— Театр — это тюрьма без выхода. В него попадаешь на пожизненное заключение. Сцена — сильная вещь! Поклон и овации в конце спектакля — ни с чем не сравнимые ощущения! Достаточно в конце спектакля увидеть восторженные взгляды зрителей, их слезы, чтобы забыть обо всем.
— Шансов на условно-досрочное освобождение, получается, нет?
— Нет, я слишком слабый человек, чтобы уйти со сцены. Это надо иметь такую силу воли!..
— О чем должен «вещать» Русский театр? Что, помимо эмоций, он должен или может давать своему зрителю?
— Доброте, прежде всего. Каждый человек может выносить для себя что-то полезное, какие-то выводы применительно к той или иной жизненной ситуации. Каждый спектакль учит чему-то определенному. На начальном этапе подготовки к спектаклю мы разбираем его, определяем, что мы им хотим сказать. Добродетели учит спектакль «За закрытыми дверями». Героиня «Банкрота» понимает, что зря обманывала людей. Во всех спектаклях есть своя, но поучительная история. В пьесе «Сосед соседка» у меня эпизодичная роль, я выхожу буквально на три минуты. И представляете, как-то на улице ко мне подходят три женщины и говорят, что «ваша роль открыла нам глаза на жизнь». Другая сказала мне, что эта роль пересмотрела ее взгляды на семейную жизнь, стоит ли дальше жить с супругом или нет.
— В завершении нашей беседы скажите откровенно, чувствовалось ли, что вопросы вам задавал собеседник, который ни разу не был в Русском драмтеатре?
— Нет.
— Наверное, чтобы подготовить это интервью, стоило так надолго отложить знакомство с Русским драмтеатром. Исходя из нашего общения, делаю для себя вывод, что знакомство надо начать с «Ох, уж этой Анны». Я прав?
— Хороший выбор. Это легкая комедия, на которой можно отдохнуть и душой, и телом. Можно начать и с «Полоумного Журдена», очень легкий спектакль, но с трагичным концом. Этот спектакль о том, как живет актер. Зритель заглядывает за кулисы, видит, как живем на сцене, как сходим с ума, как умираем на ней.

Вадим 15-Тохсыров