15-й Регион. Информационный портал РСО-Алания
Сейчас во Владикавказе
(Ясно)
31 %
3.43 м/с
О жесткости и гуманизме закона
08.04.2010
14:25
О жесткости и гуманизме закона

28 января 2010 года Указом Президента РФ председателем Ленинского районного суда был назначен Александр Абоев. Имя в системе отправления правосудия республики довольно известное. Пятнадцать лет он был судьей Верховного суда Северной Осетии. Сегодня первое интервью с Александром Абоевым в новом качестве.

— Александр Георгиевич, пятнадцать лет вы были одним из самых задействованных судей Верховного суда. Вам поручалось рассмотрение самых резонансных дел. Достаточно назвать террористический акт на Центральном рынке, подрыв автобуса с военными летчиками в г. Моздоке, шпионаж в пользу Грузии и другие не менее громкие дела. Так все-таки произошедшая смена кресел для вас — это шаг вниз или вверх по карьерной лестнице?
— Очень трудный вопрос, на который не ответить однозначно: «да» — «нет». И все-таки считаю, что это новая ступень. Иная степень ответственности, ведь под моим началом теперь коллектив из 70 человек, состоящий из людей высокопрофессиональных, в основном молодых — средний возраст 35 лет. Надо, как говорится, соответствовать. Совершенно новое для меня и более широкое поле для работы, так как тематика обращений в районный суд — это весь спектр многообразных проблем, с которыми сталкивается сегодня в своей повседневной жизни человек. И за их разрешением, за реальной помощью он идет в суд. Идет с самым для себя важным, идет за справедливостью, за правдой. И это диктует нашу основную задачу, чтобы каждый нашел здесь то, на что надеялся и хотел получить.
А если даже по закону он не прав, чтобы выходил отсюда, получив правовой урок, поняв и уяснив навсегда, почему он не прав. Чтобы без обид уходил — это важно. Потому что мы являемся представителями третьей ветви власти, своеобразными ее полпредами на местах. Не зря же на VII Всероссийском съезде судей Президент России Дмитрий Медведев в своем выступлении перед делегатами подчеркнул, что именно «в суде формируется отношение людей к государству: оценивается способность государства защищать интересы граждан, применять силу закона и восстанавливать справедливость. В этом смысле суд, может быть, — самая авторитетная власть».

— Не кажется ли вам, что сегодня есть вопросы к тому, каково в реальности это «лицо власти»? В обществе, увы, укрепилось мнение, что в судебной системе не все благополучно. Что все решает порой отнюдь не буква закона, а куда более весомые и материальные «аргументы». Вам, полагаю, не очень приятно это слышать.
Ваше мнение — это преувеличено или близко к истине?
— Идет процесс становления правового государства. Не надо забывать, что на путь демократизации мы вступили только в начале 90-х прошлого века. Идет развитие и судебной системы. А всяческое развитие, любое продвижение по неизвестной дороге неизбежно чреваты преодолением всяческих барьеров и преград. Можно и ориентиры потерять, и сбиться с курса. Чему сегодня есть, к сожалению, немало примеров. Вот вам только один, из разряда вопиющих, когда к условному сроку осудили педофила в г. Санкт-Петербурге.
Конечно, при наличии таких прецедентов вполне логично, что у людей возникают сомнения по поводу реальной работы у нас в стране принципа равенства всех перед законом. Если кто-то, преступивший закон, расплачивается по решению суда «по полной», а другой, совершивший тягчайшее преступление, отделывается, по сути, «легким испугом», то это свидетельствует об одном. Значит, можно найти «обходные пути» в законе. Что правовые нормы — не аксиома, которой надо неукоснительно следовать. Что «двойная мораль» не чужда и работникам правосудия. Для таких умозаключений, к сожалению, сегодня можно найти обширное и убедительное аргументирование.
И потому понимаю и поддерживаю то, что сегодня коррупция объявлена федеральной властью проблемой номер один в России. Не должно быть так, что есть избранные и «свои», кому законы не писаны, и есть толпа и «чужие». Очень маленький шаг отделяет правовое государство от такого, где право есть только для сильных.

— Значит, трудно и вам отрицать, что коррупция существует и в системе отправления правосудия, что этой «болезни» подвержены и судьи?
— А как вы считаете, если она есть в других ветвях власти, если мы заговорили, и громко, уже о системном проявлении этого явления, может ли суд по определению оказаться в стороне, выпасть из этой системы? Другое дело, что коррупция в судебных органах проявляется не в том понимании, как в итальянской мафии, когда судьи просто сидят на «зарплате» у организованной преступности. Что буквально все без исключения, облаченные в судейскую мантию, готовы поступиться своим долгом и репутацией во имя некоего материального стимула. Есть, и немало, в нашей системе порядочных и честных, которые на это никогда не пойдут.

— Вот пример — недавние факты. Несколько судей районных судов подали заявление об уходе с должности по собственному желанию. Не кажется ли вам по меньшей мере странной и труднообъяснимой ситуация, когда судьи добровольно отказываются от довольно высокой в 40–50 тысяч и выше зарплаты и других не менее привлекательных привилегий? Остается предполагать одно — наличие особых обстоятельств, подвигнувших их на такой шаг.
— По этому поводу могу с уверенностью сказать только одно: в Ленинском районном суде подобных фактов не было.

— А в каких было?
— Об этом мне ничего не известно.

— Понятно. Корпоративные принципы — превыше всего.
А кто из коррупционеров попал в последнее время в поле зрения закона в Ленинском районном суде?
— На прошлой неделе наш суд вынес обвинительный приговор в отношении бывшего префекта Иристонского муниципального округа Аллы Ревазовой. Назначил 4 года лишения свободы условно. Председатель суда не вправе вторгаться в деятельность судьи, который независим и подчинен только закону.
И если хотите знать мое личное мнение, то нам еще рано декриминализировать противоправные деяния. Потому что наше гражданское общество еще для этого не созрело. Более того, я все-таки сторонник высшей меры наказания. Если человек умышленно совершает жестокие преступления, то о каком исправлении может идти речь?

Но когда уже был оглашен окончательный вердикт, я у судьи все-таки спросил: почему условное наказание? И получил ответ, который меня удовлетворил. А. Ревазова обвинялась в совершении 4 эпизодов получения взяток за продление разрешения для индивидуальных предпринимателей заниматься торговой деятельностью. В ходе следствия гособвинитель отказался от 2 эпизодов. В конечном итоге судья признал бывшего префекта виновным в получении 2 взяток: 1 тыс. и 1 тыс. 200 рублей. И судья объяснил такое свое решение тем, что учел возраст подсудимой — она в апреле отметит свое 70-летие. И что ранее не была судима, является ветераном труда и заслуженным работником культуры РСО–А. Было взято в расчет и наличие у нее очень тяжелого заболевания. Все эти доводы показались мне убедительными. Ведь главная цель наказания — это не его жесткость, а суть. Неотвратимость реагирования на любое неправедное деяние.

— А как же тогда быть с призывами федеральной власти к активизации и ужесточению борьбы с коррупцией? Вполне оправданные, по моему мнению, призывы. Ведь российская коррупция стала уже стилем жизни. И в умах большинства прочно укоренилось: не подмажешь — не поедешь. Коррупция в России — это не сбой в системе, а, как вы сами говорили выше: сама система. Каково же ваше личное мнение — победимо ли в принципе это явление?
— Победимо при условии присутствия двух факторов. Нужны проявление государственной воли, реальные и более активные действия, а не декларации. Способы и методы при желании найдутся. Взять любого чиновника, любого госслужащего, посмотреть, как и где они живут, на каких машинах ездят, где учатся их дети, каковы расходы семьи. А ту недвижимость, которую сегодня имеют некоторые из них, иномарки последних моделей, образование для детей в заграничных престижных учебных заведениях, ни один чиновник, конечно, если он живет честно на свою зарплату, не осилит. Тогда откуда средства на такую «красивую» жизнь? Это первый фактор. И второй. Когда каждый гражданин также подключится к борьбе с коррупцией.

— Каким образом?
— Да просто не будет давать взятки врачу, к которому пришел на прием, гаишнику, который решается обвинить в нарушении, которое вы не совершали. Да тому же судье или прокурору…

— Мысль в принципе верная, но жизнь пока дает иные уроки: не дашь — не решишь своего насущного вопроса. Или завязнешь в разборках. Привычнее и беспроблемнее дать энную сумму и не связываться.
— Вот эти-то стереотипы надо нам ломать, и ломать решительно. И это должен делать каждый из нас — привыкать решать свои проблемы в правовом поле.

— Согласитесь, что все, о чем вы говорите, это есть еще и вопрос веры в судебную систему, по отношению к которой в обществе, как мы говорили выше, сформировался некий нигилизм. Вот скажите, по каким проблемам чаще всего сегодня люди ищут правду в суде?
— Спектр гражданских исков самый широкий. Придя сюда, я даже был удивлен, насколько широкий. И восстановление на работе. О приобретении права собственности, о признании сделки недействительной, о взыскании алиментов, о разрешении каких-то соседских и родственных конфликтов, связанных с землей или собственностью. Одним словом, как видите, действительно самый разнообразный набор. Но при этом должен отметить и другое. В массе наш народ еще не привык решать свои проблемы с помощью судебных органов. И постигает эту «науку» медленно и трудно. Видимо, свою роль в этом играет и правовая безграмотность населения. То, что это есть наше «слабое» место, осознала даже советская власть. Помню, в конце 1980-х она озаботилась проектом закона о юридическом всеобуче. Без повышения правового сознания граждан не сможет нормально жить и Россия.

— Этот пробел чувствуется каждым в повседневной жизни, но уже сейчас законодатели работают над решением другой задачи — гуманизации нашего правосудия. Спрогнозируйте возможные последствия этой реформы.
— Не думаю, что она однозначно пойдет на пользу. Сейчас наши законодатели готовят пакет документов, цель которых — создать правовую базу для того, чтобы лиц, виновных в совершении экономических преступлений, на время следствия не брать под стражу. А речь в данном случае идет и об уклонистах от налогов, то есть состоятельных людях, у которых есть свои фирмы и которые идут на нарушение буквы закона, чтобы еще больше разбогатеть. А как тогда с простым гражданином, который, не имея работы и, следовательно, постоянного заработка, предположим, вышел на большую дорогу и украл гуся, чтобы накормить семью? Этих, получается, брать под стражу можно? Вот и подумайте: где справедливость, где равенство всех перед законом?
Я не спорю. Законодательство надо гуманизировать. Но тогда уже в отношении всех слоев населения, а не только состоятельных. И этот процесс сейчас тоже планомерно идет. Декриминализируется ряд деяний небольшой степени тяжести, санкция которых предусматривает наказание до 2 лет лишения свободы. Планируется привести эти деяния из разряда уголовных под действие административного кодекса. Законодатели работают над этим.

— А нет ли тут другой опасности — расширения криминогенной среды? Вероятности того, что кто-то, один раз преступив закон и получив за это административное наказание, пойдет на это и во второй, и в третий раз?
— Думаю, что есть. И если хотите знать мое личное мнение, то нам еще рано декриминализировать противоправные деяния. Потому что наше гражданское общество еще для этого не созрело. Более того, я все-таки сторонник высшей меры наказания. Если человек умышленно совершает жестокие преступления, то о каком исправлении может идти речь? Есть преступники, которые представляют повышенную опасность для общества. А если бы люди задумывались о том, что их могут расстрелять за убийства, особо тяжких преступлений, уверен, стало бы меньше.

— Но вы же сами говорили наряду с жесткостью закона и о его гуманизме. Как здесь выверить оптимальную грань?
— Очень трудно, когда в твоих руках судьба человека. Поэтому каждый раз в ночь перед приговором обычно не сплю. Прокручиваю в мыслях все материалы дела, как бы не ошибиться! Справедливо ли наказание? Оценки должны быть объективными и беспристрастными. Для судопроизводства принцип «не навреди» не менее, если не более, важен, чем в медицине. Ему и стараюсь всегда следовать.
«Северная Осетия»