15-й Регион. Информационный портал РСО-Алания
Сейчас во Владикавказе
20°
(Облачно)
56 %
4 м/с
Ситуация не так драматична, как кажется некоторым
03.11.2010
10:22
Ситуация не так драматична, как кажется некоторым

«Нельзя допустить большой кавказской войны» — под таким заголовком 16 октября «СО» опубликовала интервью с известным российским политологом Александром Дугиным. Его размышления и выводы по комплексу проблем развития ситуации в регионе не оставили равнодушными ученых и политиков нашей республики. Одним из первых откликнулся доктор исторических наук, профессор СОГУ Руслан Бзаров.

— Руслан Сулейманович, не знаю, как вам, а мне прогнозы московского политолога о чуть ли неизбежности новой кавказской войны кажутся шокирующими или какой-то непонятной провокацией!
— Нет, конечно, это не провокация, потому что Александр Дугин — один из 5–10 ученых страны, которых можно назвать самыми глубокими специалистами в области политики и, более того, современными мыслителями. Он пользуется большим авторитетом в среде коллег и политиков, а потому не разбрасывается пустыми словами.
И если Александр Гельевич говорит, что усиление террористической активности угрожает разрастись до масштабов региональной войны, то это свидетельство лишь его огромной тревоги за судьбу населения Северного Кавказа и России в целом. Впрочем, каждый мыслящий человек понимает, что если разрастание терроризма в регионе не пресекать, то, в конечном счете, так и будет.
Так что с известным политологом и философом можно спорить лишь о том, насколько эффективны принимаемые сегодня государством и обществом меры по искоренению терроризма и его социальной основы в регионе.
— Да, и в этом его оценки также нелицеприятны для власти и полны пессимизма: ситуацию загнали в тупик, не вижу никакого решения, все упущено, отсутствие каких бы то ни было проектов и так далее.
— Конечно, слишком долго Россия не имела внятной внутренней политики на Северном Кавказе и ясной политической линии на Кавказе в целом. Вообще новая осмысленная государственная политика стала формироваться в последние лет десять, а кавказская — и того меньше.
Тем не менее, создание Северо-Кавказского федерального округа дает надежду, что федеральный центр собирается пристально следить и активно влиять на ситуацию в регионе в соответствии не только с программой его социально-экономического развития, но и четко сформулированными политическими интересами и адекватной их реализации программой. В скобках замечу, что не испытываю особого оптимизма по поводу политической эффективности нового федерального округа. Этот политико-административный формат был несколько раз использован в прошлом и неизменно проваливался.
Сегодня и на перспективу требуются принципиально новые подходы в противодействии радикальным формам религии, новые методы сужения социальной базы террористов.
К сожалению, я пока не вижу ни новых технологий, ни тем более, стройной государственной системы их применения в регионе. Их скорейшее создание и должно стать первоочередной задачей политиков и ученых!

— Какие же реалии должны учитываться «новой политикой» государства на своем Кавказе?
— Терроризм на Северном Кавказе имеет глубокие исторические корни и довольно прочные социальные основы в настоящем. При этом никто пока не придает значения следующим основополагающим, на мой взгляд, обстоятельствам.
Фактически сегодня мы имеем дело с двумя типологически разными видами терроризма в регионе, требующими совершенно разных государственных подходов в смысле противостояния, борьбы и искоренения.
Первый тип — это индивидуальный террор, обращенный против «чужих среди своих» — представителей и помощников действующей власти, то есть военных, правоохранительных структур, должностных лиц. Таков терроризм практически во всех республиках региона, кроме нашей.
Второй тип — когда терроризм обращен против гражданского населения в целом, а террористы стараются истребить как можно больше простых людей. Очевидно, что преступники считают это население в своей массе «чужим». При этом не следует заблуждаться — религиозная принадлежность в этом случае не имеет никакого значения, действуют совершенно иные критерии. Именно так террористы ведут себя по всей России и в том числе в Северной Осетии.
Понятно, что за этим стоят принципиально разные установки для боевиков, даваемые их хозяевами — сценаристами дестабилизации обстановки на Юге России. Соответственно, и контрмеры государства должны иметь принципиально разный характер в противодействии террору разных типов.
— И в чем историчность, укорененность этих форм, и можно ли их «выкорчевать»?
— Терроризм как таковой возник в древности одновременно с государствами, а на Северном Кавказе методы террористической борьбы широко использовались представителями отдельных обществ и этнических групп и в прошлые эпохи. Более того, вместе с терроризмом в первой половине XIX века, когда шла Кавказская война, и в революционную эпоху начала XX века были представлены и радикальный исламизм, и экономическая депрессивность региона, да и все прочие проявления социально-политического кризиса. И надо подчеркнуть, что царская Россия и советская власть справились с этим «букетом» проблем. Во второй половине XIX века положение на Кавказе было стабилизировано, шел форсированный экономический рост. Точно так же в XX веке после разрухи и анархии 10-х и начала 20-х годов наступил период восстановления и интенсивного роста.
Этот исторический опыт желательно держать в голове, чтобы не впадать в уныние и безысходность, а понимать: с проблемами вооруженного противостояния, терроризмом на Кавказе наше государство сталкивалось не раз и всегда справлялось с ними. Вопрос лишь в том, какими методами действовали в прошлом, где было и выселение горцев в Турцию, и депортация отдельных народов. Конечно, несмотря на всю противоречивость национальной политики двух последовательных империй, они действовали отнюдь не только огнем и мечом, напротив — стремились предоставить населению широкие альтернативы социально-культурного, экономического развития.
— Что же требуется, чтобы преодолеть нынешнюю ситуацию?
— Каждый новый этап исторического развития нашего общества требует и принципиально новых форм борьбы со старыми болезнями. В условиях демократии, открытости нашего общества мы не можем применять имперские методы — ни царской, ни советской России! На самом деле в этом и есть ключевой вопрос эффективности современной кавказской политики — она пока не выработала собственного инструментария, ее методы еще, мягко говоря, не вполне адекватны предмету.
Сегодня и на перспективу требуются принципиально новые подходы в противодействии радикальным формам религии, новые методы сужения социальной базы террористов.
К сожалению, я пока не вижу ни новых технологий, ни тем более, стройной государственной системы их применения в регионе. Их скорейшее создание и должно стать первоочередной задачей политиков и ученых!
— В последнее время много говорится о том, что социальной базой терроризма в регионе является безработица, низкий уровень жизни…
— Это недопустимое упрощение проблемы! Мировой опыт показывает, что вовсе не самые бедные страны порождают террористические организации, а часто — совсем наоборот. Крайне бедных обществ в мире великое множество, а вот террористы почему-то выходят из очень ограниченного круга стран и совсем небольшого списка национальностей. Значит, и причины, и пути их устранения надо искать глубже, и методы борьбы с ними сложнее, чем простое вбрасывание денег в экономику депрессивных регионов!
— Также много говорится, в том числе и Дугиным, о внешних врагах России — США, НАТО, которые давно реализуют планы по ее развалу через дестабилизацию Кавказа. И как же нам теперь верить в «перезагрузку» отношений Москвы и Вашингтона, Москвы и Берлина и Парижа?
— Не надо идеализировать международные отношения, но и демонизировать, превращать в пугало отдельные государства или их руководителей тоже не следует. У каждого государства есть свои национальные интересы, в том числе далеко за его пределами, которые оно стремится проводить и отстаивать. Так было и будет, пока существуют государства.
И их руководители также не всесильны даже на своей территории, где действуют мощные групповые экономические и политические интересы, часто идущие вразрез с интересами власти и общества.
Современная система международных отношений, созданная на драматическом опыте и по итогам Второй мировой войны, практически исключает ведение полномасштабных войн между государствами. Создана система международных договоренностей и международных организаций, поставлены ограничители и запреты. Но, в отличие от открытой войны, методы террора нейтрализовать очень сложно, чем и пользуются сегодня неофициально некоторые государства или их спецслужбы в ходе необъявленных войн за свои интересы.
Проблема в том, что кавказский терроризм кардинально отличается от шпионско-диверсионной деятельности тем, что осуществляется гражданами нашей страны. И задача противника лишь в том, чтобы вовремя «вскапывать и поливать» почву, на которой произрастает терроризм — то есть грамотно использовать продуцирующие его общественные системы.
— Услышав много важного и интересного, мне бы хотелось завершить наш разговор вопросом, с которого он и начался: так насколько близки мы к новой кавказской войне?
— Повторю: это зависит от наших общих конкретных действий. И все же, на мой взгляд, ситуация, к счастью, не так драматична, как кажется некоторым аналитикам. Прежде всего потому, что сегодня федеральная власть пользуется достаточным кредитом доверия подавляющего большинства населения. Не случайно с созданием СКФО действительно возникли надежды на скорое и очень заметное улучшение социально-экономической ситуации в регионе.
Очень важно то, что большинство населения региона никакого отношения к порождающей терроризм среде не имеет и устало от бесконечных потрясений последней четверти прошлого века. А силовые структуры все более эффективно ведут борьбу с террористическим подпольем.
Будем надеяться, что и политики, наконец, найдут и освоят новый инструментарий кавказской политики, — в этом и состоит наша общая надежда на положительные изменения уже в ближайшем будущем.В. Рязанов, «Северная Осетия»