15-й Регион. Информационный портал РСО-Алания
Сейчас во Владикавказе
(Ясно)
31 %
3.43 м/с
Следопыт
14.11.2012
10:56
Следопыт

Установить личность террориста-смертника, взорвавшегося ночью 23 октября на территории Федерального контрольно-пропускного пункта в с. Чермен североосетинским полицейским удалось в считанные часы. Это заслуга экспертов экспертно-криминалистического центра МВД по РСО-Алания и, безусловно, Мананы Гуссоевой, главного эксперта отдела организационно-методического контроля экспертно-криминалистических учетов, подполковника полиции.

После теракта наши ребята тщательно осмотрели территорию и ими обнаружена раздробленная кисть руки. Ее сразу привезли сюда, в ЭКЦ. Уже здесь, пальцы на кисти «откатали» и полученные отпечатки внести в нашу базу данных, но результат был отрицательный, потому что дактокарты смертника в нашей базе не было. Поэтому буквально в течение часа снятый материал мы отправили по электронной почте в государственный информационный центр в Москву и Ставрополь. И ровно в шесть часов вечера того же дня раздался звонок из Ставрополя. Звонивший сообщил, что удалось установить, кому принадлежит кисть.

В нашей базе данных смертника Адама Экажева не было по нескольким причинам: во-первых, потому что он не жил в Северной Осетии, и во-вторых, потому, что «откатывали» его в Ингушетии. В базу данных Ставрополя внесены данные со всех регионов СКФО, Северной Осетии и Ингушетии в том числе.

В этой службе я с 1985 года, окончила Волгоградскую высшую следственную школу. У нас, можно сказать, настоящая семейная династия: дедушка и отец были сотрудниками органов внутренних дел, с мужем, тоже сотрудником, который сейчас уже на пенсии, познакомились в Волгограде, во время учебы. После учебы была направлена по распределению в Грузию и там служила в органах внутренних дел. Каждый эксперт работает по своему направлению. Я занимаюсь дактилоскопией, экспертизой по холодному оружию и трасологией.

Трасология (от фр. la trace — «след» и греч. λόγος — «учение») — криминалистическое учение о следах, один из центральных разделов криминалистической техники, в котором изучаются теоретические основы и закономерности возникновения следов, отражающих механизм совершения преступления; разрабатываются рекомендации по применению методов и средств обнаружения, изъятия и исследования следов в целях выяснения обстоятельств, значимых для раскрытия, расследования и предупреждения преступлений. Трасология уже более полувека применяется и в археологических исследованиях. (материал из Википедии).

Например, если взломали дверь, то мы можем по замку определить, как это было сделано: с помощью подбора ключа или другого специального приспособления. Обычно для проведения экспертизы выделено 15 дней. В случае, если имеется большой объем нам выделяется чуть больше времени. Дактилоскопическая экспертиза — это единственный вид экспертизы, при котором дается либо положительный, либо отрицательный вывод. Поэтому в этом случае ошибки быть не может.

Вообще «идеальных преступлений» не бывает. Выезжая на место происшествия, эксперт обрабатывает специальными реактивами любые поверхности, где, даже на подсознательном уровне, преступник мог оставить след. Из реактивов — есть сажа и рубин, в зависимости от поверхности выбирается необходимый.

В раскрытии преступления большую роль играет работа эксперта. Если в момент совершения преступления злоумышленник оставил след, и мы изъяли его, а потом установили личность, то с точность можно сказать, что преступление раскрыто.

В нашей базе данных есть не все отпечатки пальцев. В случае, когда необходимо установить личность человека, ранее не привлекавшегося и есть «откатанные» отпечатки пальцев, на помощь приходит оперативно-розыскная работа. Собираются имеющие дактилоскопические карты. Первым делом исключаются потерпевшие. Например, есть 5 следов. Два из них исключаются. Остаются три, которые и вносятся в специальное оборудование АДИС «Папилон».

Вообще, если говорить об этой системе, то она не выдает сразу один результат. А предлагает рекомендательные списки, «подходящий» будет в первых числах», а потом мы уже сверяем глазами. Сейчас через специальные «живые» сканеры, которые есть практически в каждом отделе полиции, откатываются все призывники, люди, хотя бы один раз совершившие административное правонарушение.

В Ардоне экспертом я проработала 20 лет. Это было послевоенное время и часто приходилось работать с трупами. Помню, была ранняя весна 90-х годов. В один из дней моего дежурства мне принесли для проведения экспертизы первую фалангу пальца. И больше никаких улик, вещественных доказательств. Совсем ничего Целостным остался лишь кожный покров.. Я обработала фалангу, надела на свой палец и откатала. Тогда «Папилона» еще не было, поэтому полученный результат я отправила в Информационный Центр МВД по РСО-Алания. Спустя время, они определили, кому принадлежала эта фаланга. Оказалось, что палец принадлежал без вести пропавшему. Он уже давно находился в розыске. Оперативникам удалось выйти на след соседа, который впоследствии признался, что в ходе ссоры убил, а затем расчленил труп и по частям захоронил своего знакомого. Так вот мы ходили вдоль поймы реки Ардон и в тех местах, которые показывал убийца, находили останки пропавшего без вести мужчины.

Время службы в Ардоне — безусловно, самое интересное. Было, конечно, не просто, но раскрывали тогда практически все дела.

Все, что происходило тогда, сейчас уже и не вспомнить. Но было еще одно дело, когда распутать «клубок преступления» помогла экспертиза…

На окраине Ардона приблизительно в 1992 году был обнаружен сожженный труп парня. Тогдашние милиционеры установили нескольких человек, которые могли быть причастны к убийству. Однако свою вину парни отрицали. Мне для проведения экспертизы пригнали машину, в которой, как и предполагали сыщики было, совершено убийство. Однако видимых следов в автомобиле не было. Я достала сидения, просветила их ультрафиолетом. И на одном обнаружила странное пятно. После обработки пятна выяснилось, что это кровь. Далее все развивалось как в лучших детективных фильмах. Сравнила кровь убитого с кровью, взятой с пятна. 100 процентное совпадение. А дальше работа оперативников и следствия. В итоге парни признались в том, что убили молодого человека в машине, а потом, чтобы замести следы, сожгли его.

Работала я в Беслане и в те страшные сентябрьские дни 2004 года. Приезжали в морг, и приходилось откатывать всех: и пострадавших, и террористов. Служба — это моя жизнь. Это выбор, сделанный единожды и навсегда.

Мой сын, можно сказать, стал продолжателем семейных традиций. Он тоже служит в полиции. Когда был совсем маленьким, всегда с трепетом ждал моего возвращения домой. Повзрослев, быстро определился с выбором профессии.

Свободное время люблю проводить с семьей, заниматься сыновьями, общаться с дочерью. У меня никогда не стоял выбор между службой и семьей, все должно быть в совокупности.

 
Луиза Койбаева, пресс-служба МВД Северной Осетии