15-й Регион. Информационный портал РСО-Алания
Сейчас во Владикавказе
(Ясно)
48 %
2 м/с
Слуга двух господ: Закона и Справедливости
04.08.2010
10:53
Слуга двух господ: Закона и Справедливости

Профессия судьи — одна из немногих, дающих право нарушать заповедь «Не суди, да не судим будешь». Но спросите, кому из судей легко от этого, кто гордится именно этим правом? Разве легко, надевая судейскую мантию, становиться только лишь блюстителем закона? Разве, застегнув ее наглухо, можно избавиться от своих эмоций, переживаний, вызванных тем или иным делом? Одним словом, судья, в силу своей профессии, должен уметь сочетать в себе две ипостаси: стоять на страже закона и оставаться человеком.

«Под председательством судьи Верховного суда Северной Осетии Валерия Джиоева вынесен приговор…» Подобного рода сообщения после очередного процесса определяют главный императив: каким бы ни был вынесенный Джиоевым приговор — обвинительным или оправдательным — все участники процесса, и сторона обвинения, и сторона защиты подсудимого, четко осознают: решение принято объективное. Формально есть законное право его обжаловать в вышестоящую инстанцию, но и там, как правило, рассмотрев суть дела, вынесенное решение оставляют без изменения. Не это ли есть высший показатель профессионализма?
И все же, находясь вне стен зала судебных заседаний, Валерий Борисович остается человеком со своим, порой, неординарным взглядом на многие вещи и события, происходящие в нашей повседневной жизни. В перерыве между судебными слушаниями мы устроили судье своеобразный допрос с пристрастием, и вот что из этого вышло…

— Валерий Борисович, судебную систему принято считать третьей властью. По вашему мнению, это утверждение имеет право на существование или оно всего лишь образное сравнение?
— Для меня существует одна власть — власть Закона. А судебная составляющая — всего одна из ее ветвей, но очень важная. Представьте на секунду, что станет с обществом, если суды перестанут существовать. Кто будет решать гражданско-правовые споры, административные дела, выносить решения по уголовным преступлениям? Все гражданские институты вмиг скатятся в пучину хаоса.
Другое дело, если говорить об эффективности работы судов…
— Вот-вот. И какова она, на ваш взгляд?
— Адекватная, на довольно высоком уровне!
— А как тогда объяснить то обстоятельство, что сегодня в общественном мнении судебная система чуть ли не вторая после МВД по масштабам выплескиваемой в ее адрес критики?
— Критики или пустых критиканских выпадов? Надо различать эти понятия. Да, негативный настрой в обществе имеет место быть, согласен. И я не собираюсь защищать суды, говорить о полном, абсолютном соблюдении объективности. Но вызывает неприятие и отторжение, когда безапелляционно заявляют: судьи не так, как надо, выполняют свои обязанности…
— Более того, в продажности обвиняют…
— И это тоже. Такие подходы крайне непродуктивны, даже вредны. Никто почему-то не скажет: такой-то конкретный судья неправильно поступил. Давайте переходить на личности в таких случаях: если нарушаются чьи-то права, надо четко об этом заявлять и отстаивать их с помощью закона. Я не то что не понимаю, я не хочу понимать и вникать в суть досужих домыслов. Это — порочные принципы, не приносящие пользы никому.
Взять мою деятельность, как судьи. Ее можно характеризовать по конкретным действиям при рассмотрении дел. Я работаю в судебных органах с 1982 года и имею полное право говорить: любое решение влияет на судьбы всех участников процесса. Считаю, что профессия судьи — это не просто какая-то привилегированная должность, как думают многие. Судья, прежде всего,— это ответственность, это призвание и очень тяжелая работа, требующая максимальной концентрации сил на принятие правильного, справедливого и законного решения. Здесь не должно быть права на ошибку!
— Справедливость для вас — абсолютное или относительное понятие?
— Безусловно, абсолютное!
— За годы профессиональной практики вам пришлось рассматривать не один десяток сложных, резонансных уголовных дел, связанных с терроризмом, похищениями людей, убийствами… Скажите, а легко ли, как человеку и судье, сохранять дух беспристрастности, видя, что на скамье подсудимых сидит отъявленный преступник? Эмоции не берут верх?
— Вопрос интересный. Да, я не робот, и ничто человеческое мне не чуждо. Но если судья забыл об обязанности быть беспристрастным, он никогда не примет объективного решения, как бы трудно и тяжело в этом плане ни было, но для меня понятие «преступник» вступает в силу только тогда, когда в отношении подсудимого выносится обвинительный приговор. До этого момента недопустимо даже думать о том, что перед тобой преступник. Тогда и решение будет справедливое и объективное. И перед его вынесением надо детально во всем разобраться…
— Но, согласитесь, иногда и следствие в своей доказательной базе имеет массу огрехов, какие-то нюансы уходят из поля зрения. Всегда ли у вас есть уверенность в правильности вынесенного решения?
— Всегда! Я, как судья, принимаю решение и я уверен в нем, я несу за него колоссальную ответственность. Если же нет такой уверенности в правильности, попросту не принимаю его. Можно вынести определение по выявленным недостаткам следствия, указать на необходимость их устранения, но решение принимать только после того, как все детали дела будут тщательно изучены.
— Вы можете назвать самый трудный судебный процесс, проходивший под вашим председательством?
— …Пожалуй, это уголовное дело по похищению трех подростков жителями нашей республики, братьями Гогичаевыми и другими. Но, видите ли, любое дело таит в себе массу подводных течений. И каждое из них имеет свою специфическую сложность. Вот, скажем, обвиняют человека в заурядной краже. Вроде, все обстоятельства говорят против него. Но в ходе разбирательства выясняется, что он ничего не совершал.
К любому делу судья должен подходить со всей ответственностью, помня, что от его решения зависит судьба человека и принципы верховенства закона.
— А как вы относитесь к институту суда присяжных заседателей?
— Максимально положительно!
— Да вы что? А как же то обстоятельство, когда по резонансным преступлениям пошел прямо-таки вал оправдательных вердиктов?
— Что вы этим хотите сказать? И обвинительные вердикты были и есть!
— Так многие судьи, ваши коллеги, высказывали массу претензий по поводу несовершенства работы присяжных…
— Я не знаю таких судей. Что плохого, когда представители народа решают вопрос о виновности или невиновности соотечественника? А задача судьи — обеспечить подход к рассмотрению дела в рамках закона, чтобы исключить возможность ошибки. И судья не может прикрываться решением присяжных.
— Ну, вы прямо идеалистическую картину нарисовали. А как же проблема ангажированности присяжных, их незащищенности, когда некоторым не только посулы предлагают, но и угрожают порой?..
— Каждый присяжный должен понимать всю меру своей ответственности и при каждом таком случае заявлять необходимое ходатайство, вплоть до выхода из коллегии присяжных.
И все же присяжные нужны как объективный камертон, должны страховать от необоснованного обвинения. Если качество следствия не дает достаточных оснований утверждать, что вина доказана, подсудимый должен быть оправдан. Представьте себе, что невиновный человек при сомнительных доказательствах будет посажен на много лет в тюрьму. Это угроза не только тому, кого судят, но каждому члену общества.
Да, есть и оправдательные приговоры, и обвинительные, вынесенные с участием присяжных. Многие из них были обжалованы в Верховный суд России, но по большинству решения оставлены без изменения.
— Лично на вас когда-нибудь пытались оказывать влияние извне, чтобы повернуть ход судебного разбирательства в нужное русло?
— Никогда. Даже попыток таких не припомню.
— Вы верующий человек?
— У меня есть один Бог, в которого я верю, это — сам Человек.
— А любимое литературное произведение, отложившее отпечаток на формирование жизненных принципов?..
— Несомненно, это бессмертное творение Михаила Шолохова «Тихий Дон». Много раз перечитывал, постоянно открывая для себя новые грани этого произведения. Через познание характеров персонажей определял и для себя формы поведения во взаимоотношениях с людьми.
— Если бы жизнь можно было повернуть вспять и вернуться в далекий 1982 год, когда вам предложили перейти в судейское сообщество, вы изменили бы свой выбор?
— Предлагаете помечтать? Да нет, вряд ли изменил бы. А оглядываясь на пройденный путь, могу сказать, что ни за одно вынесенное решение я не испытываю угрызений совести, и это дает мощный стимул к продолжению работы, трудной, иногда неблагодарной, но позволяющей осознавать себя частью того механизма, с помощью которого укрепляется вера в справедливость и в торжество Закона…
«Северная Осетия»