15-й Регион. Информационный портал РСО-Алания
Сейчас во Владикавказе
(Дождь)
100 %
1 м/с
$ — 00,0000 руб.
€ — 00,0000 руб.
Александр Дзасохов: Нельзя, чтобы руководитель сидел так долго
08.06.2005
21:06
Александр Дзасохов: Нельзя, чтобы руководитель сидел так долго

О положении в Северной Осетии и на Северном Кавказе, о преемственности поколений в политике, о своем преемнике Александр Дзасохов говорил в интервью обозревателю «Известий».

— Когда вы делали заявление о своей предстоящей отставке, вы говорили, что хотите подать пример для других политиков. Предвидите ли вы волну смены поколений региональных лидеров, в частности, на Северном Кавказе?
— Я действительно конструировал — почти как в гончарном цехе — прецедент мною формируемого варианта передачи власти в республике следующему поколению. Я мечтал создать пример, когда бы все это делалось с соблюдением политической культуры, толерантности, взаимного уважения. У меня есть оппозиция, есть полуоппозиция и есть мои сторонники. И мы все сошлись во мнении: нельзя, чтобы руководитель сидел так долго, подобно шлюзу закрывая возможность выйти на первую линию более молодому поколению. Мне 70 лет, и я из них почти 50 в политике, за мной опыт-то есть, я даже интуитивно это понимаю. Поэтому, когда молодые мои соратники говорили, что я, мол, незаменим, я им отвечал: «А когда же вы будете впряжены в работу?» Так что мы не для кого-то создавали пример, а для себя. Если кто-то заинтересуется — пусть ему следует…
— Неделю назад в Кремле вы сообщили президенту Путину о своем намерении уйти в отставку. Как он это воспринял и о чем вы с ним говорили?
— Мы говорили о том, что поскольку Россия — самое крупное кавказское государство, наша политика на бакинском, тбилисском, ереванском направлениях должна быть более целеустремленной. Осетинский народ заинтересован в том, чтобы российско-кавказские отношения были максимально добрососедскими.
Я обещал президенту России помогать государственному руководству в преодолении очень сложных кризисных ситуаций, связанных с конфликтами на Кавказе. Высказал я и свое пожелание: хотел бы и дальше заниматься публичной политикой.
— В каком качестве?
— Это будет решено в ближайшее время.
— Одна из наиболее острых проблем вашей республики — ликвидация последствий осетино-ингушского конфликта. В апреле полпред президента в Южном федеральном округе Дмитрий Козак встретился с вами и президентом Ингушетии Муратом Зязиковым. Вы тогда отказались подписать итоговый документ, сославшись на нерешенность «принципиальных вопросов» — в чем они заключались?
— Документ, предложенный для подписания, был неоправданно детализирован: расписывалось, сколько беженцев надо вселить в тот или другой населенный пункт, и сроки были указаны жесткие. И я, опираясь на свой опыт — профессиональный, политический и жизненный, — счел, что это плохо проецируется на действительность. Нельзя возвращение беженцев проводить по расписанию. Бухгалтерия господствовала над смыслом и над деликатностью вопроса. Я предлагал альтернативу: это прямая задача Федеральной миграционной службы России. И сейчас, как я понимаю, полпред воспринимает мою логику. Вторая причина — мы еще находимся в скорби после Беслана, еще год не исполнился, и время для такого в какой-то мере демонстративного шага еще не настало. И третья причина: в проект документа какие-то ретивые чиновники включили новые категории тех, кто должен быть «наделен вниманием», — и опять туда попадают те, кто уже разу по пятому получает компенсации, не имея на то законного права.
Надо учитывать и то, что Северная Осетия в России занимает первое место по числу классических беженцев. У нас 32 тысячи беженцев из внутренних районов Грузии, из Таджикистана, из Чечни и той же Ингушетии — в основном русскоязычные. О них никто не думает. Получается двойной стандарт. Поэтому мы с полпредом пришли к такому выводу: работа продолжается, но не обязательно ее накрывать бумажной массой.
— Социально-экономическая ситуация в Северной Осетии: какие проблемы самые острые и что или кто мешает их решению?
— Частые изменения руководящего состава и статуса российской миграционной службы — драма для миллионов людей. После дезинтеграции СССР только на Большом Кавказе образовалось полтора миллиона беженцев, и вопрос их интеграции в нормальную жизнь получает высший приоритет. Вторая проблема — частая смена налогового законодательства. К концу 2001 года мы переводили в федеральный бюджет налогов больше, чем получали из федерального бюджета: республика с финансовой точки зрения стала самодостаточной. Но с 2002 года началось землетрясение налогового законодательства, когда без уведомления менялись правила распределения доходов, например, по акцизному товару. Мы в 2003 году только на этом потеряли 1 млрд 200 млн рублей, а взамен получили почти ничего — 400 млн.
Но даже в этих условиях мы выдержали испытание по 122-му закону. Северная Осетия-Алания — одна из редких территорий, где не было выступлений льготников, мы все это подстраховали, хотя и с колоссальным напряжением. А ведь у нас огромное количество ветеранов, в том числе войны.
— Ваш предстоящий отъезд в Москву — это уход или возвращение?
— Если уж говорить образно, то, начиная работу на посту президента республики, «я вошел второй раз в Терек». Я ведь работал в Северной Осетии год в конце 80-х, уйдя с дипслужбы. И за эти почти 8 лет хотя бы частичку отданного мне моим народом вернул.
А в Москве я собираюсь восстановить отношения с институтами Академии наук международного профиля, с которыми я связан давним сотрудничеством: Институт востоковедения, ИМЭМО и другие. Активно сотрудничал в свое время и с «Известиями». Если поднимете архивы — штук 60 моих статей найдете. Поэтому известинцам старшего поколения скажите, что я опять возвращаюсь в Москву. Андрей ЛЕБЕДЕВ, «Известия»