15-й Регион. Информационный портал РСО-Алания
Сейчас во Владикавказе
(Облачно)
100 %
2 м/с
$ — 00,0000 руб.
€ — 00,0000 руб.
Цхинвал — кошмар для современной армии
23.10.2006
22:05
Цхинвал — кошмар для современной армии

Президент Путин сказал удивительную вещь, он сказал, что сторонам грузино-абхазского конфликта нужно набраться терпения, аккуратно возвращать доверие друг к другу и строить общее государство. А что, давно из уст России не звучало признания территориальной целостности Грузии, возможно, это связано с резолюцией Совета Безопасности ООН, в которой это признание содержится, и которую Россия почему-то называет пророссийской, хотя ничего хуже для России, чем эта резолюция Совета Безопасности, придумать трудно.

Кроме этого президент Путин сказал, что Тбилиси пытается восстановить территориальную целостность военным путем. Это традиционное заявление российской стороны, которое кажется довольно странным, потому что лично я могу поделиться исключительно своими впечатлениями. У меня, когда я была в Южной Осетии и в Тбилиси, сложилось несколько впечатлений, одно из которых было то, что совершенно непонятно, чего хочет Россия. Потому что Россия не хочет воевать с Грузией, как я уже сказала, ментам гораздо приятнее воевать с грузинским бизнесом в Москве. К тому же существует ощущение, что, во-первых, не уверена, что состояние российской армии позволяет вести какую-либо войну, за исключением, может быть, того, если эту войну вести руками чеченским частей. Тогда они, конечно, высокопрофессиональные. Но тогда возникают другие политические риски. Совершенно явственно Грузия не хочет воевать за Южную Осетию, при этом она занимает какую-то довольно странную тоже шизофреническую позицию: грузинские министры заявляют, что если русские уйдут из Южной Осетии и Абхазии, имеются в виду миротворцы, то все будет хорошо. Это довольно комичное представление, неадекватное, на мой взгляд, о действительности. Для начала потому, что Южная Осетия и Абхазия не перестанут получать российские пенсии. В горах Южной Осетии не перестанут прятаться русские добровольцы и русские БТРы. И эта позиция Грузии, знаете, чего напоминает?

Грузия — такая уникальная страна, которая всегда любила воевать чужими руками. Во времена Георгиевского трактата вместо того, чтобы воевать со своими врагами, Грузия сказала, пусть Россия воюет. Вот НАТО для Грузии — это такая Россия на современном этапе. Грузия хочет вступить в НАТО, и Грузия хочет, чтобы НАТО разбиралось с ее проблемами. Причем НАТО этого активно не хочет. Я не так давно видела натовских генералов, которые несли при мне Грузию так, как это не делает президент Путин, потому что это две замечательные силы, которые обе не хотят воевать: ни Грузия, ни НАТО. Кроме этого имеется еще чисто технический вопрос того, что у Грузии армии довольно долгое время не было. В 92-м году, как известно, Южную Осетию занимала не армия, а полиция. А вообще грузинская армия, оккупировавшая Цхинвал, — это была первая в мире армия, вооруженная собаками. Осетинам даже нельзя было отнять как следует оружие у этой армии. И когда мне осетины рассказывали, как они воевали, они говорили, ну, помнишь это был тот день, когда ты подбил танк. Понимаете, это был великий день, потому что, наверное, было много охотников подбить танк, но танк был только один.

В Абхазии, насколько я понимаю, их было два или чуть больше. Но в Абхазии, кстати, воевала, правда, тоже не совсем грузинская армия. То есть, грубо говоря, это некое такое воровское подразделение, которое явилось в Абхазию со списками цеховиков (кстати, не только абхазских, но и грузинских, и русских) и успешно потрошило. То есть там есть свои проблемы. Есть эта генетическая история отсутствия армии у Грузии, которую очень трудно, чтобы она взяла и появилась. Есть проблема 2004-го года, когда Грузия явно хотела захватить Цхинвал и даже захватывала высоты над ним и потерпела над ним поражение. А это уже при Саакашвили, заметьте. То есть уже то, что должно было быть современной грузинской армией. И есть чисто технический вопрос того, что, с одной стороны, Южная Осетия, казалось бы, 30 тысяч населения, и Цхинвал это, как пельмень на тарелке, место, которое элементарно взять, на первый взгляд, если у тебя есть армия. Потому что Цхинвал выглядит так: тебя везут на южную окраину города и говорят, это южный фронт, потом тебя везут на северную окраину города и говорят, это северный фронт. Дальше всех находится западный фронт — 47 километров от города.

Но, с другой стороны, есть вот эта история вопроса, что Цхинвал не взяли ни в 92-м, ни в 2004-м году. И есть то, что явно не очень опытная, хотя и имеющая натовских инструкторов и, бесспорно, более современная, чем 14 лет назад, грузинская армия может напороться даже в Цхинвале на то, что является кошмаром современной армии, а именно на высокомотивированных партизан, готовых умирать за родину, и, причем, имеющих неограниченный доступ к российскому оружию, не говоря уже о деньгах. То есть в этом смысле все три стороны зашли в тупик. Что хочет Россия, вообще не понятно. Грузия пытает некие иллюзии, которые не поддерживает даже НАТО. При этом Грузия явно будет не готова воевать до той поры, когда она вступит в НАТО, и не сможет воевать после, потому что для того, чтобы провести любую операцию в стране НАТО, нужно согласие всех остальных 26-ти стран НАТО. Но как вы себе это представляете, что страны НАТО разрешат Грузии хоть чего-то там пальцем шевельнуть. И, наконец, есть Южная Осетия и Абхазия, которые страшно испуганы, которые, с одной стороны, очень рады российской поддержке. Этой российской поддержки, заметим, никогда не было. Вот сейчас и Грузия, и Россия, обе утверждают, что Южная Осетия и Абхазия обязаны своей независимостью россиянам. Это вранье. И Южная Осетия, и Абхазия обязаны своей независимостью своему народу, потому что, например, участие России в конфликте в Южной Осетии заключалось в том, что российские войска накануне ввода войск грузинской полицией ушли из города, написав на стене казармы: «осетины вас предали». Второй этап участия заключался в том, что господина Тореза Кулумбегова, который тогда возглавлял Южную Осетию, пригласили для переговоров в штаб российских миротворцев и сдали грузинам с рук на руки, говорят, за наличные. Я знаю ситуации, когда точно так же российские миротворцы отлавливали уже осетинских партизан и тоже сдавали их за наличные грузинам. И на самом деле России очень долгое время было наплевать, эти республики выстояли сами. Потом, когда Саакашвили и Путин поссорились, то Путин вспомнил, что действительно есть такая замечательная вещь, можно вонзить Грузии эту занозу в бок. Но республики живут в постоянном кошмаре, что сейчас Россия их кинет. Я думаю, заявление Путина о том, что они должны входить в состав Грузии, сейчас будет очень нервно воспринято, особенно Абхазией, которая значительно более независима по отношению к России, чем Южная Осетия. Но еще раз повторяю, там есть ситуация абсолютного тупика со всех сторон, абсолютной нерациональности со всех сторон, что это очень плохо, потому что когда начинается нерациональность, начинается вранье, обычно за враньем следует война. И есть очень печальное ощущение, о котором я говорила, кстати, в прошлой передаче, что, конечно, есть группа людей, заинтересованных в войне. И это не российское руководство, это не грузинское руководство, это, грубо говоря, такие мелкие полковники российские, и в том числе дикие осетинские или абхазские гуси и российские гуси, которые понимают, что начало там войны — это приток денег и влияния. И самой простой способ начать такую войну — это, допустим, страшный теракт, совершенный в Грузии непонятно кем, взрыв роддома в Гори, группа людей, переодетых в грузинскую форму, вырезающих осетинские села и т.д., и т.д. Вот это очень страшно, на самом деле, когда слышишь президента Путина, который говорит, что это Грузия готовится к войне и одновременно подчеркивает миролюбивость России, начинают такие мурашки бегать по коже. Это мне напоминает такую историю о том заявлении президента Путина о том, что «ЮКОС» не будет обанкрочен.

Я видела в Грузии массу осетин, которые жили, кстати, совсем неподалеку от Южной Осетии, находились в прекрасных отношениях с грузинами. И я видела в Южной Осетии тоже массу осетин, которые, не будучи доверенными лицами президента Кокойты и не симпатизируя ему, с нескрываемой ненавистью относились к грузинам, причем были при этом полевыми командирами. Меня поразили некоторые их высказывания, а некоторые их высказывания далеко оставляли слова президента Путина. Один из моих спутников, комментируя то, что происходит в Москве по отношению к грузинам, кричал: «Правильно, так и надо. Они там, в Москве, отмывают свои миллиарды, а потом на эти миллиарды они нас убивают. И вообще, все эти митинги оплачены американской разведкой». Это было очень смешно довольно слышать, потому что представляете себе Цхинвал, который, как я уже сказала, вот тут южный фронт, тут северный фронт, а посередине Цхинвал. И вот стоим на северном фронте или на южном. И человек рассуждает о мировой геополитике. Но при этом это был человек — полевой командир, который умрет за то, что он говорит. И он явно в это верит. И понимаете, я могу не уважать националистические чувства, но мне приходится уважать людей, готовых умирать за свое убеждение. А в отличие от убеждений президента Путина, за которые тоже будут умирать в той самой Южной Осетии. Юлия Латынина, «Эхо Москвы»