Прошло 22 года. Но события сентября 2004 года живы в памяти Заура Абоева, будто это было вчера. В тот день он пришел одним из первых в школу. У выпускника была важная миссия — подключить аппаратуру для праздничной линейки. Единственное волнение в то утро было связано с тем, что ему надо было пронести на плечах первоклашку, чтобы прозвенел первый звонок. Он боялся, что может уронить ребенка. Именно в этот момент, когда он стоял с девочкой на плечах, раздались выстрелы. Первой реакцией было не бегство, а ступор и непонимание.

«Я был уверен, что это какие-то учения происходят. Вообще не было подозрения, что что-то не то. Я понял, когда нас загнали в спортзал, но я не понимал, как долго это может продлиться. Даже в мыслях не было, что мы можем здесь три дня просидеть», — вспоминает Заур.

Осознание масштаба катастрофы пришло позже, когда он увидел коридор школы, залитый кровью и усыпанный осколками. До этого, сидя в зале, дети еще наивно думали о том, «как мы будем тут в баскетбол играть», если в стене дыра. Физическая тяжесть стала невыносимой к третьему дню. Люди сидели друг на друге, мышцы сводило судорогой. Заур вспоминает момент, когда он из последних сил вцепился в свои штаны, чтобы не упасть на лежащих сзади детей.

«Эта физическая боль, уже просто какие-то спазмы мышечные. И плюс, когда ты смотришь, что ребенок уже задыхается, — вот это такой был тяжелый момент, потому что ты понимаешь, что вообще ничего не можешь сейчас сделать», — рассказывает он.

Жажда была сильнее голода. В первый день Заура ненадолго выпустили в коридор попить. Предчувствуя, что другой возможности не будет, он выпил разом кружек двадцать, за что получил удар от боевика. Но больше всего врезался в память эпизод с цветами. Выходя из кабинета, он заметил на подоконнике горшки с растениями и, преодолевая животный страх перед досмотром, сорвал их, чтобы отнести в зал. Все для того, чтобы ребята могли хоть что-то поесть.

В первый день террористы заставляли заложников снимать нательные кресты. Заур, крещеный в православной церкви, снял крестик и положил в карман, но потом не выдержал внутренней борьбы.

«Неужели ты вот так можешь просто взять, снять крест, положить его в карман? И в какой-то момент я его надел обратно. Со мной ругались старшие, зачем ты это делаешь? Зачем провоцируешь? Но я так его больше не снял», — поделился собеседник.

Момент штурма стерся из памяти. Заур помнит лишь, как сидел рядом со знакомой девочкой и рассказывал ей, что «сейчас все закончится». В этот момент прогремел взрыв. Зауру казалось, что у него просто выбило все перепонки. Он кричал и пытался сам себя услышать. И только, когда начал себя слышать, понял, что не оглох. Он не помнит, как оказался во дворе школы. Возможно, его выбросило взрывной волной. Осознание свободы пришло не сразу.

«Чувство свободы, когда ты три дня, единственное, о чем думаешь каждую секунду, это то, чтобы ты оказался за стенами этого спортзала. И в какой-то момент тебе дают эту свободу. И, честно говоря, ты не знаешь, что дальше с этим делать. Не такой ценой хотелось это все получить», — делится воспоминаниями Заур.

Сейчас для Заура теракт – это словно «родимое пятно», которое всегда с ним. Он признается, что почти не помнит себя до теракта, но самым страшным считает не воспоминания, а их потерю. Свою миссию он видит в том, чтобы прожить жизнь достойно — за себя и за тех, кто не выжил.

«Каждый из бывших заложников прекрасно знает, смог прочувствовать цену жизни. И если тебе дана была эта возможность остаться живым, прожить эту жизнь, то, как минимум, по совести, ее прожить. Ну и, конечно же, не забывать», — уверен он.

Его тихая, сдержанная интонация сильнее любых громких лозунгов. За ней — не ненависть, не жажда мести, а простая человеческая благодарность за возможность дышать, видеть, помнить. И желание, чтобы у тех, кто приходит в школу в начале сентября, это утро всегда оставалось праздничным. Просто праздником.

В результате захвата террористами в 2004 году бесланской школы №1 в заложниках оказались более 1,2 тыс. человек. Погибли 334 человека, из них 186 — дети. Инвалидами стали 126 бывших заложников, в том числе 70 детей. Многие из них до сих пор нуждаются в реабилитации.

После теракта в Беслане в целях борьбы с терроризмом в России были приняты несколько документов, в том числе закон «О противодействии терроризму», указы «О неотложных мерах по повышению эффективности борьбы с терроризмом» и «О мерах по обеспечению пограничной безопасности в Северо-Кавказском регионе». В феврале 2006 года в соответствии с указом президента страны Владимира Путина «О мерах по противодействию терроризму» был образован Национальный антитеррористический комитет.