15-й Регион. Информационный портал РСО-Алания
Сейчас во Владикавказе
(Ясно)
81 %
1 м/с
$ — 00,0000 руб.
€ — 00,0000 руб.
Переговорщик
30.01.2006
23:14
Переговорщик

На суде по делу Кулаева выступил свидетель, который, по идее, должен знать все…

В четверг в Верховный суд Северной Осетии явились сразу три свидетеля по делу о бесланском теракте: бывший замминистра МВД РСО-А Попов (отвечал за безопасность административных границ Осетии), начальник отдела ФСБ Правобережного района Олег Гайденко и штатный переговорщик ФСБ РСО-А Виталий Зангионов, который на протяжении трех дней поддерживал контакт с террористами, захватившими школу.
Напомним: этих людей, имеющих непосредственное отношение к теракту, бесланцы упорно вызывали в суд, а судья и прокуратура столь же упорно им отказывали. Только после ультиматума, выдвинутого потерпевшими на прошлом заседании суда, Николай Шепель пошел на уступки (см. прошлый номер «Новой»).
И бесланцы, и журналисты с особым нетерпением ожидали показаний переговорщика Виталия Зангионова. Именно он при желании мог дать ответ на самый мучительный и запутанный вопрос: как шли переговоры, какие требования все-таки были у террористов и на какие уступки ради заложников были готовы пойти региональные и федеральные чиновники.
Нельзя сказать, что г-н Зангионов не сказал в суде ничего. Но нельзя и утверждать, что он что-то сказал. В общем, очень профессиональный переговорщик…
Если принять на веру показания основного (!) переговорщика, каковым являлся все три дня г-н Зангионов, то можно сделать вывод, что переговоры с террористами изолированно и несогласованно друг с другом вели, по крайней мере, семь человек.
Сам Зангионов начал вести переговоры с террористами 1 сентября вблизи школы, причем лично он получил записку, содержание которой не совпадает ни с одной из двух известных следствию и общественности записок террористов. В этой записке, по версии Зангионова, речь шла о том, что «если в течение трех минут на связь с террористами никто не выйдет, то террористы расстреляют и взорвут 20 человек».
Потом Зангионов неясно когда и как переместился в здание администрации (оперативный штаб) и засел в изолированной комнате, в которую входил только Андреев и давал ему указания. Ни Проничев, ни Анисимов, ни Тихонов, ни другие члены штаба никаких указаний Зангионову не давали, на совещания штаба его не приглашали, в его комнатку не входили, сам он тоже ни к кому не обращался, кроме руководителя штаба Андреева. В этой комнате рядом с ним постоянно находился только переговорщик из центрального офиса ФСБ РФ, фамилии которого Зангионов также не знал. О том, какие решения принимает штаб, кто, кроме него, вышел на террористов и ведет с ними переговоры, Зангионов не знал и не интересовался. Так, Зангионов не знал, что переговоры с террористами ведет Михаил Гуцериев; не знал, что в школу должен был пойти Руслан Аушев; не знал, что с террористами связался советник президента Аслаханов; не знал, что Гуцериев договорился о вывозе расстрелянных заложников на машине МЧС; не знал, что Дзасохов договаривается с Закаевым об участии Масхадова в переговорном процессе; не знал о точном количестве заложников в школе; не знал о требованиях террористов вывести войска из Чечни; не знал о вынесенной из спортзала и адресованной президенту Путину видеокассете; не знал о записке, адресованной опять же президенту Путину; не знал, каким образом попал телефон боевиков к криминальным авторитетам из Чечни и Ингушетии, которые самостоятельно вышли на связь с террористами и путем шантажа и давления пытались заставить боевиков отпустить заложников.
Все это Зангионов выяснил уже ПОСЛЕ силовой операции по уничтожению террористов.
В показаниях Зангионова есть важный момент: уже второго числа он знал, что ложная информация о количестве заложников дошла до террористов и что количество заложников много больше, чем 354 человека. Опытный переговорщик Зангионов не придал значения этой информации и не попытался убедить своего начальника, руководителя оперативного штаба Андреева, в том, что надо дать более точную цифру по количеству заложников. До первых взрывов ни одно официальное лицо так и не подтвердило, что в школе более тысячи заложников, хотя тот же Аслаханов уже после разговора с террористами 1 сентября знал об этом.
Через три минуты после взрывов 3 сентября Зангионов последний раз связался с террористом по кличке Шахид, с которым разговаривал все три дня (каждые 30—35 минут), и спросил, зачем они взорвали школу. На что Шахид ему якобы ответил: «Мы выполнили приказ нашего командира, мы выполнили свой долг».
Но, увы, Зангионов не знает, что два других переговорщика, а также руководитель штаба Андреев, бывший президент Северной Осетии Дзасохов и остальные официальные лица (я уже не говорю о заложниках!) утверждают обратное: взрывы были полной неожиданностью для боевиков. Елена Милашина, «Новая»