Жизнь внутри спортзала
03.09.2014
14:37
Жизнь внутри спортзала

10 лет назад, 3 сентября, в 13:05 в школе №1 города Беслан раздались выстрелы и взрывы.

«Мне показалось, как будто выстрелили с улицы,— рассказывал потом в суде, где слушалось дело террориста Нурпаши Кулаева, бывший заложник Виталий Макиев.— Потому что влетел какой-то огонь в спортзал. После этого прибежал террорист и сказал, чтобы мы шли в тренажерный зал. И мы побежали по трупам. Потом сказали, чтобы мы шли в столовую. А там я видел, как в окно влетел красный шар. Он ударился о потолок и взорвался. Потом со стороны частных домов прилетел еще один такой же шар. Он ударился об решетку, и она сломалась. Один мальчик хотел выпрыгнуть в это окно, но его из пулемета расстреляли боевики».

Тамара Цкаева оказалась в заложниках вместе с сыном-первоклассником. Он выбежал из школы сразу же после первого взрыва — это и спасло ему жизнь. Сама Тамара осталась лежать в спортзале. «Когда я пришла в себя, увидела боевика, явно араба, с зачесанными назад волосами,— вспоминала Тамара.— Он протянул мне руку и поднял на ноги. Я подумала, что сейчас он меня расстреляет, но этого не произошло. Он вместе с другими боевиками поднимал оставшихся в живых заложников и заводил или в столовую, или в актовый зал. Я попала в актовый зал, где меня и нашли «альфовцы». Я была ранена, и они на себе потащили меня вниз. Когда меня проносили мимо спортзала, я посмотрела внутрь и увидела трупы. Много трупов. Но они не горели. Потом я узнала, что случился пожар. Не понимаю, с чего… Видела, как выбегают из школы люди, как в них стреляют и они падают. Не видела, с какой стороны стреляли, но было очень страшно».

Зелимхан Хосонов вспоминал в суде, что «во время штурма царила полнейшая анархия»: «Если бы контроль за ситуацией доверили одному человеку (а не целому штабу —Ъ), порядка было бы больше. Ведь и раньше были захваты детей, в 88-м году, например. И все заканчивалось без жертв».

«Абдулла спросил меня, есть ли в спортзале мои дети,— рассказала бывшая заложница Лариса Кудзиева.— Я ответила, что есть. Тогда он пообещал отпустить их, если я надену хиджаб и пояс шахидки. Это было 2 сентября. «Вчера ваши пытались штурмовать, и наши девочки погибли!» — сказал он еще и предложил обдумать его предложение. — Видимо, со временем они забыли об этом, и ко мне больше никто не подходил. 3 сентября лично у меня сложилось такое впечатление, что из всех боевиков остались только пешки, которые не могли сами принимать никаких решений».

Бывшие заложники делились своими воспоминаниями в суде города Владикавказ, где много месяцев шел процесс над Кулаевым. Многие воспоминания, по мнению заложников, судом не были учтены.

Первого сентября, в день десятилетней годовщины захвата заложников в Беслане, матери Беслана провели пресс-конференцию. Председатель комитета матерей Беслана Сусанна Дудиева начала ее с поздравления. Она поздравила людей, которые входили в оперативный штаб по спасению заложников, с истечением срока давности преступления в Беслане.

Что она имела в виду, здесь пояснять не надо. Матери Беслана считают, что представители власти намеренно затягивают расследование по основному делу — о захвате заложников в школе №1. Оно до сих пор не закрыто. По словам бесланских матерей, расследование автоматически продлевают каждые три месяца, а следственная работа не ведется уже несколько лет. Вопросов у матерей Беслана много. Почему начался штурм? Почему бывшие заложники показывают, что по школе стреляли из танков и гранатометов в самом начале штурма, а следствие утверждает, что стреляли уже после того, как все живые люди из школы были выведены? Почему не наказаны сотрудники правоохранительных органов, по вине которых террористы проехали в Беслан? Почему ни один из представителей оперативного штаба, созданного для спасения заложников, не был наказан за то, что операция закончилась с таким количеством жертв? Все эти вопросы матери Беслана зададут властям России в Страсбургском суде — слушания начинаются уже 14 октября.

Но дело не только в том, что следствие, по мнению матерей, игнорирует их вопросы. В последние три дня многие бывшие заложники задавали один и тот же вопрос: почему в десятую годовщину теракта, 1 сентября, федеральные СМИ «не заметили» этой страшной круглой даты? В осетинском сегменте социальных сетей возмущались, что десятисекундный ролик из Беслана на одном из телеканалов показали только после двухминутного сюжета с фотографиям обнаженных звезд шоу-бизнеса, попавших в сеть. Из российских телеканалов один только «Дождь» показал документальный фильм о том, чем живет Беслан спустя десять лет.

Впрочем, в самой школе № 1 в эти дни не говорили о телевидении. Не говорили о суде. О политике. Здесь вообще не говорят. Смотрят на фотографии. Прижимаются к ним лбами. Дотрагиваются рукой. Как будто пытаются сказать еще раз о чем-то важном. Здесь, внутри, есть жизнь, которой уже нет за стенами этой школы. Для многих жителей Беслана эта жизнь — единственная настоящая.

Если вы посмотрите на лица Беслана, наверное, поймете, почему это так.
Сусанна Дудиева возглавила комитет матерей Беслана вскоре после теракта, унесшего жизнь ее сына Заура. Уже 10 лет она борется с системой, чтобы доказать: расследование обстоятельств трагедии не ведется как положено, а виновные в том, что террористы беспрепятственно захватили школу, не наказаны. У матерей много вопросов и к самой спасательной операции, которая, по их мнению, была плохо организована. Они утверждают, что по школе с детьми стреляли из танков и гранатометов. Но следствие их версию опровергает. 14 сентября Страсбургский суд начнет рассмотрение иска матерей Беслана к российским властям. «Этот процесс нужен не только нам, — говорит Сусанна Дудиева. — Люди ведут детей в школу, и им страшно. Потому что никто не наказан за то, что случилось. Мы все возмущаемся тем, что Сердюкова не наказали, хотя обвиняли в коррупции. Но на что надеяться, если даже за гибель людей никто не наказан? А если накажут, те, кто сидит в чиновничьих креслах, будут знать, что их ждет. И станут лучше выполнять свою работу. Только тогда люди будут в безопасности»«Коммерсант»