— Как сами оцениваете свое влияние? На что вам удалось повлиять в России и мире?
— В России, это надо сразу определить, есть гораздо более влиятельные люди, чем я. Меня удивляет и даже огорчает, что я один в этом списке. Но в культурной сфере я как руководитель Мариинского театра и вообще весь коллектив Мариинского театра делаем очень много — и в России, и в мире. Это, видимо, не осталось незамеченным. Сейчас в Америке в самом разгаре фестиваль Стравинского. Это была моя давнишняя мечта -доказать не только себе, но и всем, что Стравинский — глубоко русский композитор. Фестиваль так и называется — «Русский Стравинский».
Три недели он идет, битком народу, играется огромное количество произведений Стравинского с оркестром Нью-Йоркской филармонии и силами Мариинского театра — тут и хор, и солисты: И «Свадебка», и «Симфония псалмов», и все балеты, и произведения для фортепиано с оркестром, где солируют Денис Мацуев, Алексей Володин, скрипичный концерт с Леонидасом Кавакосом: Это очень большая акция.
Я думаю, что, видимо, моя склонность упорно концентрироваться на Шостаковиче, на Прокофьеве, на Стравинском, на Чайковском — все шесть его симфоний в Париже недавно прозвучали — я думаю, все это привлекает определенное внимание. Но хочется, чтобы мы тем не менее были представлены не только в культуре. Уверен, что и в новых технологиях, и в категории лидеров, и в категории людей самоотверженных и героических — конечно, у нас есть по-настоящему выдающиеся люди, которые, бесспорно, являются самыми достойными, самыми влиятельными и самыми заслуживающими признания. Но, с другой стороны, видите, и Аня Нетребко, знаменитое сопрано Мариинского театра и Венской оперы, попадала в этот список три года назад.
Видимо, мы все-таки находимся на какой-то передовой линии, и наши акции находятся на виду у всего мира. Но, повторяю, я считаю, что лидеры нашей страны оказывают сейчас большое влияние на процессы в мире. Я понимаю, все это условные вещи. Очень благодарен, что вы позвонили, но надеюсь, что никто не будет воспринимать это слишком всерьез.
— Вы упомянули Анну. Не она ли первая вас поздравила?
— Нет, первым мне позвонил журнал Time. Я ничего не знал и абсолютно не готов был к этому, но они мне позвонили, хотели взять видеоинтервью: Извините, мне трудно сейчас говорить. У меня на линии очень важный разговор с Лондоном.
— Тогда буквально два слова: после войны в Южной Осетии вы дали концерт в Цхинвале, чем в огромной степени повлияли на мировое общественное мнение относительно грузино-осетинского конфликта. Если б теперь еще дали концерт в Тбилиси, вот это было бы сверхвлиятельно!
— Будем надеяться, что и с Грузией, и с Украиной, и со всеми у нас будут нормальные отношения. Уверен, мы будем хорошими соседями, ведь у нас очень много друзей в этих странах.
"Труд"