В недавней заметке о праздновании 80-летия со дня освобождения Моздока от фашистских захватчиков глаз задержался на фразе о том, что кто-то из выступавших на торжественном митинге по случаю этого события, поделился интересными подробностями тех исторических дней из книги писателя Виталия Закруткина, который в качестве военного корреспондента был свидетелем боев на подступах к степному городу.

Сразу подумалось, а ведь остальным жителям Северной Осетии тоже захотелось бы более детально познакомиться с этой страницей героического прошлого. Да и не все моздокчане присутствовали 3 января этого года на городской площади. С Закруткиным мне довелось встретиться однажды. Это было в Ростове-на-Дону, где проходило совещание журналистов Юга России по пропаганде деятельности ДОСААФ — добровольного общества содействия армии, авиации и флоту. Закруткин, к тому времени уже известный писатель выступал там с приветствием от лица ветеранов. Жаль, что я еще совсем молодой газетчик, не знал о том, что его фронтовые дороги проходили и по осетинской земле. Актуальное получилось бы интервью к юбилею Великой Победы.

Дело происходило в апреле 1970 года. Подробности, о которых шла речь на митинге, скорее всего, нужно было искать в сборнике очерков Виталия Александровича «Дорогами большой войны». Но когда я внимательно проштудировал ее, обнаружил, что о Моздоке упоминается бегло. Пришлось предпринять более тщательные поиски, которые вывели на документальную повесть «В бурунах». Там я и нашел немало любопытного, чем хотелось бы поделиться с читателями. Тем более, что книга выходила почти три четверти века назад и уже можно считать библиографической редкостью. С другой стороны, солидный возраст является ее неоценимым преимуществом в том плане, что она написана по свежим следам военных будней и сохранила в себе не успевшие остыть чувства и впечатления автора. Не могу не отметить одну особенность его отношения к своим обязанностям. На передовой он появлялся не на несколько часов, а дневал и ночевал вместе с бойцами, был готов идти с ними в атаку или держать оборону. Благодаря этому отважный военкор успевал многое узнать о своих новых знакомых и их образы получались в его публикациях выпуклыми и яркими. Иногда случалось даже так, что очередной герой будущей зарисовки, о котором он постепенно накапливал материал, на его глазах погибал или получал ранение.

Закруткину удавалось установить доверительные отношения и с командирами, которые вводили его в курс дела на тех или участках в зоне своей ответственности. Это позволяло ему создать довольно точную картину того, что происходило под Моздоком зимой 1943 года. В центре непримиримого противостояния была своеобразная дуэль генерал — майора Селиванова, командующего 5-м гвардейским Донским кавалерийским казачьим корпусом, и генералом Фельми, под началом которого был так называемый Африканский корпус, находившийся одно время на черном континенте. Соседи, прикрывавшие правый фланг кавалеристов, неожиданно отступили. В любую минуту враг мог воспользоваться этим и нанести удар по ослабленному месту. Зная, что немцы не любят воевать ночью, Селиванов тем не менее приказал к двадцати трем часам перебросить на тот край часть автоматчиков и противотанковые пушки. Но фашисты все же пошли в атаку утром, но вместо легкой пробежки были встречены дружным огнем и откатились назад со значительными потерями. Бой был недолгим, но все понимали, что это только прикидки. Главные сражения впереди. Нашим все равно нужно было отступать. Баланс сил с учётом необходимости прикрывать уязвимый фланг оказался не в нашу пользу. Селиванов решился, однако перейти в наступление с целью овладения селением Ага-Батырь, которое было если не воротами, то калиткой, открывающей путь к Моздоку. Предельно осторожный, он отправил в район предстоящего боя группу разведчиков, чтобы установить, увеличивается ли количество вражеских танков. Разведка доложила, что было замечено больше двадцати вражеских машин, но все они проследовали мимо селения. И тут сработала коварная хитрость противника. Когда стемнело, танки вернулись и вошли в Ага -Батырь. Фельми разгадал план Селиванова. Второй раунд остался за ним. При превосходстве оборонявшихся в технике и отсутствии фактора внезапности штурм закончился неудачей. Теперь уж отступление было неизбежным. Ситуация усугублялась тем, что немцы разбомбили железнодорожные пути и советские войска на этом участке сразу начали ощущать недостаток в боеприпасах, продовольствии и фураже. Обеспечить единовременную доставку этих грузов автомобильным транспортом было невозможно. И в этих условиях Селиванов решился на дерзкий, почти отчаянный шаг — снова пойти в атаку. Теперь уже гитлеровские штабисты, осведомленные о наших трудностях, не могли предусмотреть такой поворот. К вечеру перед наступлением в расположении кавалеристов не осталось даже хлеба. Повара варили ячменную кашу и хорошо еще, что казаки отловили в степи давно отставших от отар овец и подкрепились, как следует. Решающий раунд остался за Селивановым. На этот раз на нашей стороне была внезапность, а с нею — та неизменная внутренняя сила, с которой бьешься с оккупантами за свою родную землю, сила, которой нечего противопоставить. Враг ожидал, что казачество, особенно пострадавшее от коллективизации, будет встречать его хлебом — солью, но жестоко просчитался. Донцы, кубанцы и терцы сражались самозабвенно и доблестно. Взяв Ага- Батырь, советские кавалеристы прорвали линию обороны неприятеля и на его плечах ворвались в Моздок. Общей операцией по освобождению города руководил генерал — лейтенант Масленников. А конники Селиванова, проезжая мимо него в победном строю, салютовали своему генералу поднятыми вверх клинками. Именем Масленникова названа одна из улиц Владикавказа, а вот моздокчанам не мешало бы таким же образом увековечить имя Селиванова. В их городе немало улиц, названных в честь разных большевиков, не имеющих к нему никакого отношения. Да и столице республики можно подумать об этом. Как – никак второй орден Красного Знамени Селиванов получил за успешные боевые действия в районе Гизели. К сожалению, его дальнейший боевой и жизненный путь оказался недолгим. За год до окончания войны у Алексея Гордеевича обнаружили туберкулез и отправили на лечение. Он не дожил до пятидесяти лет.

В книге Закруткина довольно много, казалось бы, незначительных деталей, но они передают дух того времени и расширяют представление о поколении победителей. Вот водитель Селиванова неожиданно приезжает в штаб из ставки командующего, расположенной ближе к линии фронта. – Что случилось, — встревоженно спрашивает начальник штаба. Товарищ генерал за чаем послал. — Как он сам? — Нормально, только сердится очень. Из-за того, что чая нет. Водителя все почему-то называют женским именем 3оя. Но бравый парень, бывший моряк нисколько не обижается. — Я свою морскую бригаду на этого генерала променял, — с гордостью говорит он. Или вот совещание командиров в простой сельской хате. В корыте за неимением колыбели спит младенец. Его мать у соседей готовит ужин для этих офицеров. Каждого из прибывающих вполголоса торопят. — Скорее закрывай дверь, ребенка застудишь. Совещаются чуть ли не шепотом. При этом все курят и дым в хате стоит столбом. Среди рядовых оказался казак из станицы Вешенской и его засыпали вопросами о знаменитом земляке, писателе Михаиле Шолохове. Солдат не без самоуважения сообщил, что был консультантом автора «Поднятой целины» по части крючков и наживок, когда тот собирался на рыбалку. Еще один любопытный штрих: в операции по освобождению Моздока были задействованы и верблюды. Разумеется, как вьючные животные, а не боевые. Сильное впечатление произвела сцена расстрела пойманного дезертира перед строем его однополчан по приговору трибунала. Этому человеку сначала приказали снять обмундирование. Нельзя было допустить, чтобы он позорил форму воина — освободителя. И не должна быть осквернена солдатская гимнастерка пулей, предназначенной для предателя.

Память может быть механической, когда человеку достаточно того, что он затвердил какие-то имена, названия, даты. В может — живой, деятельной, даже по-хорошему жадной, заставляющей открывать для себя новые факты, эпизоды и целые страницы героической истории нашей Родины. Одно тянет за собой другое, мы расширяем круг источников и в результате не только больше узнаем, но и проникаемся ощущением сопричастности. Именно такой памяти не хватает многим из нас. А без нее наше чувство благодарности, каким бы искренним оно ни было, будет неполным.

Автор: Евгений Пантелеев;