Раздумывая, о чем бы написать в связи с Днем Кино, решил обратиться к фильму, ставшему важным событием в культурной жизни Осетии. Всероссийская премьера драмы «Семь черных бумаг» прошла еще в мае прошлого года. Но вернуться к этому произведению стоит хотя бы потому, что время помогает отстояться впечатлениям и даёт возможность более выпукло увидеть достоинства и недостатки ленты.

Именно потому, что в целом фильм понравился, буду особенно строг и придирчив в оценке отдельных моментов и нюансов. В унисон с названием остановлюсь на семи пунктах своих претензий. Первый — самый минимальный. Слово «мелкий» применительно к детям утвердилось в лексике лишь в последние десятилетия. Авторы очень старательно воспроизводили быт, атмосферу и даже речь людей того далёкого времени. Особенно характерны в этом смысле штампы из газетных передовиц в устах Бибо. И тем более инородным выглядит словечко, залетевшее из наших дней. Да, это был перевод, но и он должен соответствовать стилю оригинала. Теперь по контрасту то, что вызвало наибольшую досаду. Фактически лучшая сцена — в доме у женщины, получившей похоронку, убита пошленьким диалогом. Скорбные лица и скорбное молчание — лучше и представить невозможно — резко сменяется отвратительным диссонансом. Ну не могут даже самые заядлые сплетницы, да ещё с накрашенными губами шептаться друг с дружкой в такую минуту рядом с другими женщинами. Осетинки — не торговки с одесского привоза. Косточки перемывать они умеют не хуже их, но знают, где и когда это делать. Не было никакой необходимости в подобном выверте. Режиссер объяснял, что в сценарии требовался элемент антагонизма. Но он и так присутствует в образе Бибо. И даже появление писем с компроматом не нуждалось в отсылке к чужой недоброжелательности. Уж этим тогда никого нельзя было удивить. «Да, были репрессии, — обращался к читателям Сергей Довлатов, — Но откуда взялись четыре миллиона доносов»? Столь же лишним воспринимается и еще один эпизод с соседками. Это уже фрагмент другого фильма, который создателям тоже, наверное, хотелось бы снять. Копания в чужом белье не оправдывает себя и с целью ассоциировать Дзерассу с мифологической Шатаной. Многие из осетинских зрителей не настолько глубоко погружены в нартский эпос, а о российских и говорить нечего. Выделю это замечание отдельно под номером 3.

Четвертое касается демагогического сравнения лжи и правды, к которому прибег Бечир. На таком же, если ещё не большем основании сухую палку можно уподобить правде, а гибкую змею — лжи. Для подростка сомнительное суждение еще простительно. Но зрительская аудитория состоит не из подростков. Пятое замечание обусловлено недоумением, вызванным отцовским пистолетом. Очевидно, глава семьи так торопился на фронт, что впопыхах забыл дома табельное или именное оружие. И дети в любой момент могут пострелять из него, благо и патроны, как рояль в кустах оказываются под рукой, и мама лишь слегка пожурит, а через секунду даже похвалит за то, как ребята распорядились охотничьими трофеями. Пистолет — важная деталь для авторов. Он символизирует преемственность между отцом и старшим сыном, взросление Бечира, реальное напоминание о войне. Но это и надломило экранную судьбу фильма. Он мог бы быть показан и не без успеха на международных фестивалях, но ничего кроме иронии отцовский пистолет у экспертов из отборочных комиссий вызвать бы не мог. А ведь даже в непростое для России время обширный кинорынок Китая, Индии или Бразилии для нас открыт. Но не в тех случаях, где нестыковки бросаются в глаза. Могу гарантировать, что такого выигрышного сюжета у сценариста и режиссера больше не будет. И можно только искренне огорчиться, что из — за тех или иных огрехов упущен шанс на то, чтобы осетинское кино заявило о себе в мировом масштабе. Для этого нужно было не идти на поводу у своего вдохновения и не бояться кромсать и переделывать, чтобы избавляться от ошибочного и ненужного. Жаль, что сегодня не существует худсоветов. Там бы вовремя помогли бы избежать трещин и заусениц.

Никогда не забуду, как был вынесен на суд коллег рабочий вариант моего первого документального фильма. Они набросились на него со свирепостью волчьей стаи. Разрывали в клочья. Но самое интересное, что большинство «укусов» было по делу, и они пошли на пользу. Сценарист и режиссер успели многое исправить. В отсутствии подобных экзекуций остаётся посоветовать лишь чаще смотреть великие фильмы. И сравнивать со своим. Не для уныния, разумеется, а во имя стремления к творческому росту. Рассчитывая на высокие цели, нельзя было позволить себе пародию на фронтовую сцену, когда Бечир предпочитает идти в атаку с ножом, а в ответ на отповедь командира оправдывается не по уставу: «Служу Советскому Союзу», да и эти слова превращает чуть ли не в прибаутку. Авторы понимали, что данный фрагмент выпадает из ткани повествования и сделали его как можно более кратким. Но из песни слова не выкинешь, а фальшивую ноту тем более. К чему она вообще? Мы и так не сомневались, что Бечир будет воевать отважно. В его безрассудстве намек на будущую смерть. Но о ней можно было бы сказать и определенно, без ущерба для художественной правды.

В порядке бреда — почтальон Илас тайком пробирается в сумерках в селение, чтобы на сей раз оставить в том же месте черную бумагу о друге, но при этом не встретить Дзамбола. Дальше — варианты. Либо тот все-таки застаёт его, либо обнаруживает пополнение в тайнике в другой день, либо только после Победы. Отложенная раздача спрятанных похоронок стала бы ещё одним мощным аккордом этой истории. Наконец, седьмой повод для недовольства связан с односторонностью восприятия Сырдона. При всех своих отрицательных свойствах он не даёт расслабляться другим героям нартского эпоса, заставляя их быть начеку даже в самой спокойной обстановке. Обожая создавать нестандартные ситуации, он и своих товарищей приучает мыслить нестандартно. Не случайно и в походы они не отправляются без него.

Мой текст — не запоздалая рецензия от жирафа. Я предлагаю создателям фильма подумать о его новой редакции. Авторские ремейки — не редкость в кинематографе. Можно вспомнить известного режиссера Ридли Скотта, который выпустил новые версии двух своих фильмов «Царствие небесное» и «Бегущий по лезвию». И в том, и в другом случае вторые попытки были признаны более удачными. В 2005 году грузинский режиссер Гела Баблуани снял фильм «13», в котором действие разворачивается во Франции. А через пять лет сделал картину на тот же сюжет для США, и события происходят уже в штате Огайо. Мне понравились оба «дубля», а последние кадры одного из них просто шедевральны. Как видите, задача вполне выполнима. Конечно, во весь рост встаёт финансовая проблема, равно как и организационная. Но здесь можно рассчитывать на потенциальных спонсоров. Тем более, что речь идёт уже о проекте, который может окупиться за счёт выхода на зарубежные экраны. Больших затрат и не потребуется. Чтобы фильм стал ещё лучше, достаточно кое-что из него вырезать. Переснять одну — две сцены можно было бы и на энтузиазме киногруппы. Речь идёт ни много ни мало об имидже республики. Не малохольным же футболистам и их тренеру доверять его. Сейчас уже понятно, что в своем теперешнем виде фильм в российском прокате особых лавров не снискал. На это есть и объективные причины. Во-первых, современный зритель плохо подготовлен к серьезному кино, поскольку им его и не балуют. А во-вторых, сказалось отсутствие широкой рекламы, которая при скромном бюджете была бы непозволительной роскошью. Однако «Семь черных бумаг» достойны не только второй жизни, но и второй судьбы — без сомнения, более счастливой и более резонансной.

Автор: Евгений Пантелеев; фото: кадр из фильма «Семь черных бумаг»