Недавно кинорежиссер Никита Михалков, выступая в Государственной Думе, энергично призывал обезопасить публичное пространство от иностранных слов. В качестве примера он привел типичную ситуацию для крупных городов, где многолюдные улицы пестрят вывесками на латинице. По его словам, иностранец, оказавшийся там, даже усомнится, что находится в России.

Привыкнув делить Никиту Сергеевича на прежнего и нынешнего, я все же понимаю чувства, которые он испытывает по этому поводу и даже, в чем-то разделяю их. Но с некоторыми оговорками. Устроит его или нет, но если повсеместно появятся вывески на русском языке, то рядом с ними все равно будут красоваться и ставшие уже привычными на английском, французском, итальянском, а кое – где и на китайском. Туризм становится неотъемлемой частью жизни любой страны, и Россия – не исключение.

Более того, по мере стабилизации международной обстановки нас ждет настоящий туристский бум в виде резко возросшего наплыва зарубежных гостей. С их потребностями и интересами приходится считаться уже сейчас. Авторы закона «О защите русского языка», принятого в этом месяце, настойчиво подчеркивают, что он не направлен против языков других народов. Хотя лично меня удивляет, почему одновременно не утверждены соответствующий законодательные акты, которые относятся к татарскому, осетинскому или, скажем, к бурятскому и другим языкам нашей многонациональной отчизны. Ведь на каждом из них постепенно говорят все меньше людей, а пишут и читают – тут вообще лучше помолчать. Может быть, подобные документы по отдельности – привилегия региональных парламентов? Но это снижает статус директив, которыми руководствовались бы на местах и сужает ответственность.

Одно дело, когда с вас спрашивает Москва, а другое – когда вы с себя сами. Ну давно ладно. Сейчас речь идёт о великом и могучем. О его защите заговорили не зря. Если внимательно вслушаться в речь наших современников, нетрудно заметить, как она обеднела в сравнении даже с полувековой давностью, а уж со столетней – и вовсе. Красноречивый пример – в наши дни девять человек из десяти скажут о человеке, не вышедшем на работу в связи с ухудшением самочувствия «он заболел». А можно было бы «он захворал», «он занемог», «ему нездоровится». Но об этих вариантах мы не вспоминаем или считаем их архаичными. Однако таковыми их делает наше нежелание их употреблять. Или ещё один образчик экономии на собственном языке. Дурацким словечком «обломался» стали обозначать состояния души без учёта их различий. Оно заменило собой и «раздосадован», и «разочарован», и «уязвлен», и «обижен», и «расстроен», и «удручен», и даже «растерян». Все нюансы, делающие эти слова не идентичными друг другу, исчезают начисто. А с ними исчезает и тонкость мышления. Где скудная лексика, там и скудные мысли, либо их полное отсутствие. Между языком и мыслительными способностями существует тесная, хотя и не всегда заметная связь. Народу, который сводит свой язык до наречия из нескольких тысяч слов, грозит интеллектуальная деградация. Характерна в этом смысле история со стойками из пушкинского стихотворения «Бразды пушистые взрывая, Летит кибитка удалая». Школьникам младших классов предложили их проиллюстрировать. Рисунки были примерно одинаковыми. Из какого – то летательного устройства, похожего на бомбардировщик сыпались вниз округлые покрытые волосками предметы, которые взрывались, не достигнув земли. Могут сказать – ну что вы хотите от малышей, не знающих слов, написанных ещё в девятнадцатом веке. Но заметьте – никто из детей не полюбопытствовал и заранее, что означает «бразды» или «кибитка». Были уверены, что все им ясно и так. Самоуверенность появляется на свет ещё раньше, чем глупость.

Законодатели и все озабоченные судьбой русского языка, не учитывают главного – он нуждается не столько в защите, сколько в восстановлении. Можно трястись над грядкой, пытаясь уберечь ее от сорняков, а можно при этом заняться и заброшенными частями огорода, чтобы снова росло все то, что заботливо сохраняли наши предки на протяжении многих веков. Мы преступно – иначе и не скажешь, перестали употреблять пословицы и поговорки, а ведь они – носители мудрости народа. Да, они подчас противоречат друг другу, так ведь и жизнь состоит из противоречий, и требуется либо выбрать более справедливый, либо искать золотую середину. Моя бабушка Евгения Леонтьевна могла прокомментировать подобным образом все, что происходило у нее на глазах. От «На охоту ехать – собак кормить» до «От дурной головы ногам покоя нет». И это запоминалось раз и навсегда именно благодаря своей нестандартности. На уроках русского языка в школах я бы ввел такую игру – раздал бы учащимся пару десятков пословиц, а потом озвучил бы несколько коротеньких рассказиков из жизни и предложил подобрать соответствующую фразу. И так – на протяжении всего учебного года. Метких выражений в русском языке предостаточно.

Ещё одна важная причина его обеднения заключается в том, что мы стали меньше читать. Точнее – то, что стоило бы читать. Лучшие произведения художественной литературы – неистощимый источник словесных богатств. Но мы все чаще предпочитаем отфильтрованная воду с телеэкранов или сомнительного происхождения от блогеров из интернета. Язык Тургенева или Бунина может показаться устаревшим только для не дозревших. Но не для вечно юных, а для вечно малолетних. Я уж не говорю об утрате культуры переписки. Кажется, ещё недавно мы писали письма родным и друзьям, в которых делились тем, что нас волнует, и порой не на одной страничке, а на нескольких. Если адресатами были юноша и девушка, то стараясь оставаться искренними, они не пренебрегали и красноречием, чтобы произвести более выгодное впечатление о себе. Такие письма хранились, перечитывались и согревали. Они не шли ни в какое сравнение со скорописью нынешних SMS. Что касается иностранных слов, проникающих в русский язык, то далеко не все они ему вредят. Нередко наоборот – выручают. Какой аналог, например, вы можете предложить для термина «браузер»? А попробуйте объяснить, кто такой дайвер. Человек, увлекающийся подводным плаванием. Четыре слова вместо одного. «Водолаз» тут не подойдёт — это, скорее, обозначение профессии. Футбольных комментаторов медом не корми – дай сказать «сэйв», и не один раз за матч. Русское «спасение» звучало бы слишком громко и преувеличенно. Подумаешь, голкипер спас команду, вытащив мяч из угла ворот. Может быть, потом он пять голов пропустит. А «сэйв» – похвала более скромная и потому более уместная. Что меня раздражает, так это тоже ставший распространенным «камбэк», то есть резкое изменение ситуации в игре, приведшее к итоговому успеху проигрывавшей команды. Разве нельзя назвать это переворотом, прорывом, преображением? Это лишний раз говорит о том, как вдумчиво мы должны относиться к выбору средств для вербального общения. Беречь язык — значит, не жалеть его запасов.

Автор: Евгений Пантелеев