После многомесячных митингов протеста жителей Беслана глава Северной Осетии — Алании Александр Дзасохов ушел в отставку. На первый взгляд, справедливость восторжествовала: глава республики поступил так, как требовали его избиратели. Однако, по нашей информации, на самом деле все было ровно наоборот. Отставка Дзасохова была не добровольной, а по настоянию федерального Центра. И была вызвана не прошлогодней трагедией в бесланской школе, а неожиданным отказом подписать разработанный в Кремле план урегулирования осетино-ингушского конфликта.

Историческая cправка
Осетино-ингушский конфликт 1992 года — это первый в постсоветской России кровавый межэтнический территориальный спор. Его предметом был Пригородный район Владикавказа.
История этой спорной территории прослеживается с конца XIV века. Тогда на ней жили аланы — предки осетин. С конца XVIII века до 50-60-х годов XIX века их сменили ингуши, затем до 1922 года — казаки.
С 1922 года это — территория Ингушской АО, а с 1934 года — Чечено-Ингушской АССР. В 1944 году, после принятия постановления о переселении чеченцев и ингушей в Казахстан и Сибирь, район включили в состав Северо-Осетинской АССР. В 1956 году была восстановлена национальная автономия чеченского и ингушского народов, но Пригородный район остался в составе Осетии. В качестве компенсации в состав ЧИ АССР включили Наурский, Шелковской и Каргалинский районы Ставропольского края.
В 1963 году ингуши впервые поставили вопрос о возвращении этой территории, но получили отказ. А 31 октября 1992 года, вскоре после создания Ингушской республики, была предпринята попытка разрешить территориальный спор силой. В результате с обеих сторон погибли 583 человека, и 939 были ранены. Кто именно начал стрелять первым, до сих пор неизвестно — уголовные дела несколько лет назад были закрыты.
1 ноября в зону конфликта были введены войска. 4 ноября столкновения прекратились, после чего подавляющее большинство ингушей было вынуждено покинуть территорию Северной Осетии.
В 1997, 1999 и 2002 годах были подписаны договоры между двумя республиками, однако вопрос о принадлежности Пригородного района так и остался открытым. Ингуши требуют возвращения беженцев в Пригородный район и его передачи в состав Ингушетии. Северная Осетия противится и желает оставить все как есть.
Об отставке главы республики было объявлено после его встречи с полпредом президента РФ в Южном федеральном округе Дмитрием Козаком, хотя слухи об этом появились в СМИ еще неделей раньше. По официальной версии, политик с пятидесятилетним стажем решил уступить место молодым. Пресс-секретарь экс-президента Игорь Дзантиев подчеркнул, что такое решение было принято Дзасоховым самостоятельно еще в начале нынешнего года. Однако за неделю до этого заявления Дзантиев публично говорил: «Я совершенно официально заявляю, что у главы Республики Северная Осетия — Алания нет никаких планов подавать в отставку. Это — «утка» больших размеров, которая, кроме удивления, ничего не вызывает».
Судя по всему, в последнем случае пресс-секретарь был ближе к истине. Президент Северной Осетии не подал в отставку сразу после событий в Беслане , когда по республике прокатилась волна акций протеста с таким требованием. Не собирался делать этого и потом. Как говорил Дзасохов, «я дождусь конца расследования трагедии и окончания строительства объектов в Беслане». Ни того, ни другого еще и близко не намечается.

Скандальный прокол информагентства
Традиционные претензии осетин к Дзасохову, (дотационность региона, безработица, низкий уровень жизни, коррумпированность чиновников и правоохранительных органов, подпольный нефтяной и спиртовой бизнес), никак не меняли отношение Кремля к осетинскому президенту. Даже массовые постбесланские акции, когда возмущенное население даже перекрывало федеральную трассу «Кавказ» не расшатали позиции Дзасохова. Кремль в лице Козака и самого Владимира Путина продолжал поддерживать его. Точно так же, как поддержал президента Карачаево-Черкесии Мустафу Батдыева, чей зять был обвинен в организации убийства своих конкурентов по бизнесу.
Для федерального центра недопустима сама мысль о том, что народ может решать, кто достоин править, а кто должен уйти в отставку. А для пущего спокойствия осетинские власти, сославшись на угрозу новых терактов, запретили проведение в республике массовых мероприятий и митингов.
7 апреля по всем средствам массовой информации разлетелось сообщение правительственного информагентства «РИА-Новости»: «Президенты Ингушетии Мурат Зязиков и Северной Осетии Александр Дзасохов в ходе встречи с полномочным представителем президента РФ в Южном федеральном округе Дмитрием Козаком в Ростове-на-Дону подписали план первоочередных совместных действий по урегулированию осетино-ингушского конфликта …». Эта официальная информация уже была растиражирована в многочисленных СМИ.
Какой же был скандал, когда на следующий день выяснилось, что корреспондент просто выдал в эфир предварительную заготовку, не удосужившись проверить ее! На самом деле неожиданно для всех присутствующих Дзасохов отказался подписывать завизированный Козаком и Зязиковым «План первоочередных действий по урегулированию осетино-ингушского конфликта 1992 года».

Дзасохов не захотел мириться с ингушами по соображениям экономии
Что же не устроило осетинского президента в плане Козака, и почему этот сбой произошел именно сейчас?
Дело в том, что в 2005 году проблема осетино-ингушского конфликта приобрела особую актуальность. В соответствии с федеральным законом о местном самоуправлении все субъекты РФ должны были до 31 марта определиться с границами муниципальных образований. В Ингушетии посчитали, что настало удобное время для решения спорного территориального вопроса, и поставили это условием выполнения закона. В марте депутаты Госдумы и сенаторы от Ингушетии попросили о содействии Владимира Путина и Козака. Решения о правомочности возвращении Пригородного района вынесли суды Сунженского и Назрановского районов Ингушетии.
Однако разработанный в полпредстве ЮФО при помощи Федеральной миграционной службы, Минюста и Госстроя план «Первоочередные совместные действия по урегулированию осетино-ингушского конфликта октября-ноября 1992 года» не подразумевал передачи Пригородного района. В нем говорилось только о необходимости возвращения всех беженцев-ингушей обратно в Северную Осетию.
Казалось бы, у Дзасохова нет причин не подписывать такой договор. Скорее уж ущемленным себя должен был почувствовать Зязиков. Но получилось наоборот. Дзасохов отказался визировать документ, заявив, что в нем в два раза завышена численность беженцев. По его словам, в это число вошли «те, кто в 1992 году проживал в рабочих и студенческих общежитиях, снимал квартиры и жил у родственников». В итоге «общее число ингушских жителей Северной Осетии уже превзошло то количество, которое, по данным переписи, проживало в республике в 1992 году». Значит, в два раза большей получается и та сумма, которую нужно выделить из бюджета республики.
На сегодняшний день ингушские миграционные власти полуофициально приводят цифру в 18 тысяч беженцев. С точки зрения осетинского министерства по делам национальностей, право на возвращение имеют около 3 тысяч человек. Cомнительные с осетинской точки зрения категории претендентов составляют те, кто достиг совершеннолетия в лагерях беженцев, и те, кто до 1992 года жил в общежитиях на осетинской территории, не имел прописки и поэтому не может юридически подтвердить свои права.
Федеральный Центр оперирует цифрой в 11 тысяч — данными последней перерегистрации переселенцев из Пригородного района, находящихся в Ингушетии. Это число и значилось в нынешнем договоре. По словам Дзасохова, оно не подкреплено и какой-либо финансовой базой.
Кроме того, в Северной Осетии опасаются, что возвращение ингушей в таком количестве изменит в их пользу демографический баланс на спорной территории. А это, по мнению Дзасохова, дестабилизирует ситуацию в республике, жители которой так и не получили извинений от ингушских семей, чьи представители оказались среди бесланских террористов. А «важнейшим условием урегулирования является упреждение терактов и ликвидация баз террористов».
Только после отказа Дзасохова принять схему урегулирования конфликта под нажимом президентского полпреда требования населения республики оказались созвучны настроениям федерального Центра.