Два дома на улице Первомайской стоят бок о бок. Родные братья Таймураз и Сергей Тотиевы всегда стремились быть рядом по жизни. Даже женились почти одновременно, на Раисе и Белле, и дети у них появились в один год, а то и в один месяц. Соседи не различали: это дети Сергея или Таймураза, потому что братья жили одной большой дружной семьей, где с утра до самого вечера не смолкал детский смех.

А детишек здесь любили. Очень. Их было одиннадцать: шестеро Сергеевичей, пятеро — Таймуразовичей. Первого сентября отправили в школу восьмерых детей. Невредимой домой вернулась семиклассница Мадина. Двоюродный брат Азамат ранен. Девочек Любу и Аню похоронили. Четверых — Ларису, Альбину, Дзерассу и Бориса — до сих пор не нашли.
…Оглушающая тишина в доме Таймураза Тотиева. У домочадцев и слез-то уже нет. В прихожей — три одинаковые пары новых голубых кроссовок, на вешалке — детские курточки, рубашки. Почти месяц к ним не прикасалась рука хозяев. По всему дому разлита тихая печаль. И все же хозяйка Рая находит в себе силы улыбаться, когда вспоминает своих детей. Ее еще никто не видел в отчаянии: эта сильная женщина прячет от всех свое горе.
Первое сентября для Тотиевых всегда было праздником. И в этот раз настроение у собравшихся в школу детей было приподнятое. Перед выходом все пятеро остановились у порога, чтобы прочитать традиционную молитву (семья Тотиевых — верующая), поцеловали маму в щечку и побежали в школу, которая совсем рядом: Лариса в девятый класс, Мадина — в седьмой, Люба в шестой, Альбина — в пятый, Борис — во второй. «Мама, догоняй!» — прокричали они замешкавшейся Рае, которая каждый год 1 сентября провожала детей на занятия. Присоединился к ним и двоюродный брат Азамат, Аннушка и Дзера. Мама детишек так и не догнала, ее остановили первые прозвучавшие в школе выстрелы. В числе сотен детей и взрослых Тотиевы оказались в заложниках.
— Мы все держались рядом, сидели прямо под баскетбольным щитом с бомбой, — вспоминает Мадина. — До первого взрыва я отошла в сторону и вдруг…
Когда Мадина очнулась, тут же начала искать глазами сестер и братьев. Рядом были одни трупы — окровавленные, неузнаваемые, «Мадина, это я — Люба»,— послышался голос. В раненом, обожженном теле Мадина с трудом узнала сестру. «Вставай, пойдем!»,— девочка попыталась поднять раненую. «Оставь меня, я спать хочу»,— прошептала та. Стоящий рядом террорист скомандовал: «Быстро на выход!». Мадина тогда ползком дотащила на себе Любу в другую комнату. Заставила выпить три стакана воды, пыталась омыть раны сестры. «Не надо, мне больно!»,— стонала та. В той комнате набилось около 10 детей. Кругом стрельба. Мадина нашла где-то кусок бумаги, губную помаду и написала: «Не стреляйте, здесь — дети!». В окне появился спецназовец. «Не меня, Любу сначала заберите!» — кричала Мадина. Сестру унесли, но в больнице она скончалась.
Тем временем, свою младшую сестренку Аннушку пытался спасти тринадцатилетний Азамат, получивший пулевое ранение в глаз. Он взял ее на руки и …снова взрыв. Мальчик не удержал девочку, она упала. С осколочным ранением головы ее доставили в больницу, но врачи оказались бессильны. Азамат же сейчас находится в Америке, на лечении.
— Наша Мадина оказалась сильной девочкой и очень повзрослела, — говорит Рая — Правда, по ночам теперь плохо спит, все время вспоминает Любушку. Мы долго не пускали ее в родную школу, но вчера она настояла, и мы пошли. Там, в спортзале, рассказала все, как было.
Никакими словами не описать адовы муки, через которые прошли заложники в те 52 часа без воды, без еды, без сна. Из детей Тотиевых никто ни разу не дрогнул. Все они искренне молились Богу. И других учили этому. На маленьких клочках бумаги писали молитву «Отче наш» и раздавали всем сидящим в зале. Борис где-то раздобыл одноразовый стаканчик и тайком приносил воду. «Пей сам»,— говорили ему заложники. «Я не хочу!» — отвечал мальчик, протягивая стакан. «Стреляйте в нас, детей отпустите!» — смотря прямо в глаза террористу, говорила 14-летняя Лариса.
— И это моя скромная, тихая Лариса. Как она осмелела? — удивляется теперь мама. Рая делает паузу, опускает голову, задумывается. Потом с улыбкой на лице продолжает: — Мои дети были очень дружные. Даже соседи удивлялись. Никогда не доставляли хлопот ни маме, ни папе. Помню, я приболела, прибегает Боря: «Мама, я сейчас помолюсь Иисусу, и тебе станет легче». А Лариса очень животных любила. Утром раньше всех вставала, чтобы корову подоить. Разговаривала с ней, песни ей пела. Мечтала стать учительницей осетинского языка. Любушка рисовала хорошо, природу любила, на аккордеоне играла. Вообще, была романтической натурой. Альбишка отличалась аристократическим характером, во всем любила аккуратность и хотела работать в милиции. Не терпела несправедливость…
Раиса долго молчит, потом тихо говорит: — А вы взгляните, сколько мы писем в эти дни получили, почти тысячу. Отовсюду нам пишут дети, и взрослые. Каждый день в наш дом приходят соседи, друзья, а то и незнакомые люди из разных уголков Осетии и России. Это очень нас поддерживает. А еще наша вера помогает. Благодарим Бога за то, что оставил нам в утешение Мадину.
— Нельзя жить без веры,— присоединяется к нашему разговору молчавший доселе глава семьи Таймураз.
— Если бы все люди соблюдали только две первые библейские заповеди: люби и почитай Творца своего и возлюби ближнего, как самого себя, то, уверен, не случилось бы того, что случилось. Но мы перестали заботиться о своей духовности, вспоминаем Бога лишь тогда, когда нам плохо, или за столом, обращаясь к Всевышнему с дьявольским напитком в руках. Как теперь дальше жить? Я буду просить у Бога о прощении наших врагов. Очень бы хотел, чтобы у всех нас восторжествовал разум. Не хочу, чтобы мой народ и дальше страдал. А зло всегда порождает зло.
После этих слов становится понятно, почему эти люди в своем горе не сходят с ума.
— И все же не могу я привыкнуть к этой тишине в доме, — напоследок не сдержалась Рая, провожая меня до ворот. «Северная Осетия»