C ее уходом Осетия потеряла что-то важное. Трудно обозначить эту утрату конкретными словами, но совершено точно можно сказать, что после себя она оставила нечто прекрасное и незабываемое. А еще вечную пустоту, которая, вероятно, никогда не будет заполнена.

Виола Ходова родилась в 1973 году в семье известного скульптора Николая Ходова и выдающегося хормейстера Агунды Кокойти. Свою неординарность, талант и глубину мысли она проявляла практически в каждом занятии. Как отмечают люди, хорошо знавшие Виолу, апогеем ее творчества стал обрядовый театр «Арвайдæн». Он был открыт в 1999 году. Год спустя первая постановка театра с большим успехом прошла на знаменитом Эдинбургском фестивале. В 2001 году в Москве за этот проект Виола Ходова была удостоена национальной театральной премии «Золотая маска», а в 2003 году – Государственной премии РФ, которую ей в Кремле вручил Президент России Владимир Путин. Чуть позже театр «Арвайдæн» представил зрителям вторую премьеру – «Золото нартов», которая с аншлагом прошла в Москве в Большом театре. Для ценителей искусства представления театра стали настоящим откровением. Виола Ходова, без сомнения, совершила культурный переворот в театральном мире. Казалось, что ее огромный талант будет влюблять в себя все большее число людей из разных уголков мира посредством новых, захватывающих взор и дух представлений… Но в июле 2015 года сердце Виолы внезапно остановилось.

Для того чтобы лучше понять творчество и внутренние мотивы Виолы Ходовой, мы встретились с заслуженным художником РФ, действительным членом (академиком) РАХ, профессором, заведующим кафедрой ИЗО СОГУ Олегом Басаевым.

В 1988 году, будучи молодым человеком, Олег Басаев вернулся в Орджоникидзе из столицы после окончания факультета живописи в Московском государственном академическом художественном институте имени В. И. Сурикова. В то время Олег Темирболатович не думал преподавать, но предложение было таким, что отказывать было неудобно.

«В сентябре мне представили группу. Ребятам было по 15 лет. Это было Северо-Осетинское художественное училище, расположенное на улице Кирова. Среди этих ребят была и Виола. Потихоньку мы привыкали, узнавали друг друга. Виола уже тогда была яркой, не только на холсте, но и в жизни. Этакая заводила, веселая девочка. К концу первого курса уже пошли какие-то успехи. Я открывался как преподаватель, горел, хотел раскрыть в них какие-то способности. За четыре года совместной работы мы все сроднились – стали как родственники. У нас бывали практики в горах. Выезжали на три недели. Все это сближало курс. Я замечал, что творчество Виолы во многом зависит от настроения. Вот, скажем, если постановка запала ей в душу, то она могла сидеть не вставая по много часов. Она любила все неординарное, оригинальное. Ей нравилось раскрывать внутреннюю сущность чего-либо. Кроме того, Виола углублялась в таинственное, пытаясь искать интересные ходы. У нее, кстати, была твердая рука – такая, не девчачья, наброски делала великолепные. Сейчас по прошествии лет я уже понимаю, что все стадии ее профессионального становления вели ее к “Арвайдæну” – выдающемуся творению Виолы, где гармонично переплетаются мистика и национальная основа», – рассказывает Олег Басаев.

По его словам, «Арвайдæн» стал синтезом всех видов искусств.

«Это было очень неожиданно. Я увидел там лирико-эпические мотивы с философским наслоением. Виола перешла на новый уровень творческого развития. Здесь декоративность прекрасно нашла свое место, театр вобрал в себя знаковые и кодовые вещи, раскрывающие глубинный образ нашего народа. Там не одна идея, а множество полифонических голосов, которым она следовала. Уверен, если бы Виола была жива, “Арвайдæн” стал бы мировым брендом. В нем она себя реализовала полностью. Это было уникальное явление. Я был на премьере и должен сказать, что данное действо шарахало по мозгам, захватывало, пробирало до мурашек. Виола заплыла за все буйки, добралась до космоса. В “Арвайдæне” были затронуты важнейшие аспекты жизни, кроме того, представление передавало дух осетинского народа», – делится Олег Темирболатович.

Говоря о человеческих качествах Виолы, Олег Басаев отмечает ее невероятную благородность.

«Она спешила творить добро, многим людям приходя на помощь. Ей это было в радость. Всегда хотела сделать что-то хорошее. Виола была абсолютно бескорыстной и открытой. Очень жаль, что все случилось так, как случилось. Не знаю, что было у нее на душе в последние месяцы жизни, но в последней серии ее картин что-то чувствовалось. Там присутствовал трагизм, монохромные и драматические темы просвечивали ее непростой внутренний мир. В тех работах она как будто задавала себе вопросы, искала на них ответы. Так или иначе, а Виола была ярким явлением в искусстве, неординарным и талантливым художником, большим патриотом своего народа. Я с теплотой ее вспоминаю, она подарила много счастья людям», – сказал наставник Виолы Ходовой.

Талантливый художник и дизайнер Елена Кизилова, известная также под творческим псевдонимом Swati Farnæ, была сокурсницей Виолы. Елена называет ее добрым, отзывчивым, сострадательным человеком.

«Добродушная и веселая, она всегда была занята какой-либо творческой или полезной деятельностью. Мы с ней в художественном училище были “массовиками-затейниками”. Зачастую придумывали для нашего отделения живописи какие-нибудь конкурсы, вечеринки и приколы. Со временем эти качества в ней не особо изменились, просто она стала делать все масштабнее и с более серьезным смыслом. Например, ее проект “Арвайдæн”. Думаю, большое влияние на ее деятельность оказали родители и старшая сестра. Отец – Николай Ходов – прекрасный скульптор и рисовальщик. Лично неоднократно была в его мастерской и видела множество скульптурных набросков, рисунков и картин. Также там была огромнейшая библиотека по изобразительному искусству. Мама, Агунда Кокойти, и сестра Эльда – музыканты. Это, несомненно, помогло Виоле гармонично развиться, привило тонкий вкус и любовь к музыке. Она была знатным меломаном и слушала совершенно различные музыкальные стили: от классики до этно, от тяжелого рока до поп-музыки. Она была редкой труженицей. Это качество порой намного важнее таланта. Виола, к счастью, обладала и талантом, и способностью трудиться. Я видела, как она, одевшись в несколько свитеров, в шапке, в теплой обуви, сама лично расписывала декорации и задник для спектакля в Осетинском театре. В мастерской было очень холодно, отопление еще не включили, но надо было уложиться в сроки. А задник – это огромное полотно, которое потом мы видим на сцене. Либо вот такая ситуация: готовясь к дипломной работе, она беспрерывно рисовала несколько дней (что сказалось на зрении), и преподаватели буквально насильно отправляли ее домой отдыхать», – рассказывает Елена Кизилова.

Говоря об «Арвайдæне», она подчеркнула, что идея возникновения театра появилась довольно спонтанно – с подачи Николая Ходова.

«Виола создавала несколько костюмов для выставки Валерия Цагараева и Людмилы Байцаевой, и в процессе поняла, что это может быть гораздо интереснее и масштабнее. Благо финансовая поддержка от папы была достаточно серьезной, ну а мама помогла с музыкальной частью и режиссурой. Конечно же, в театральных постановках “Арвайдæна” были заложены глубинные смыслы осетинской обрядовости, традиций. Но это не было традиционным театром в полном смысле слова, скорее был некий микс с дизайнерскими костюмами и выстроенными сюжетами из осетинских сказок и Нартовского эпоса. Удивительное, необычное красочное шоу было новаторством для Осетии, а для Москвы или Европы – совершенно другим уровнем подобных мероприятий за счет привнесения этнической уникальности и сакральности образов, уникального музыкального сопровождения и элементов осетинских танцев», – делится художник.

Елена Кизилова с сожалением отмечает, что Виоле Ходовой не удалось полностью реализовать свои планы.

«Она готовилась к новой выставке, которую затем организовали посмертно. Виола всегда увлекалась мистикой, различными обрядами и культами, но как исследователь, художник, творец. Ее последняя выставка была посвящена греческим мистериям. Я попала на эту выставку благодаря сну с участием Виолы. Это было уже после ее ухода в мир иной. В этом сне она вела меня по каким-то темным коридорам, в которые я попала через подземный вход под корнями огромного дерева. Пройдя коридоры, мы попали в небольшой полутемный зал, где уже были какие-то наши общие знакомые. Пока я общалась с ними, Виола вдруг оказалась на сцене в алом платье, расшитом золотыми орнаментами, и началось какое-то действо. Удивительно, что на следующий день после этого сна я увидела презентацию о том, что будет ее выставка. Я была потрясена и удивлена подобными “совпадениями”, хотя в моей жизни это происходит регулярно. Но эта ситуация была очень яркой и необычной. Очень жаль, что Виола ушла так рано. Мы могли бы увидеть еще много замечательных ее работ и наслаждаться общением с прекрасной личностью», – добавила Елена.

Автору данного текста, в свою очередь, ввиду отсутствия должной компетентности в вопросах творчества и культуры добавить нечего. На ум приходят лишь слова из известной песни Игоря Талькова:

Они уходят, выполнив задание,
Их отзывают высшие миры.
Неведомые нашему сознанью,
По правилам космической игры.