Внешне контора и помещения для содержания лошадей, расположенные неподалеку, выглядят так же, как и в прошлый наш приезд полгода назад. Но кабинеты для специалистов в основном пустуют. Несколько комнат, где еще обитают оставшиеся счетные работники, отапливаются старенькими электрическими обогревателями. Бесланский конезавод им. Кантемирова переживает свои самые плохие времена.

Безлюдно в конюшнях. В каждой вместо 4 работников по штату — только один. Вполне объяснимая ситуация для сельхозпредприятия, переживающего уже вторую стадию процедуры банкротства. На зарплату в 5 тысяч рублей мало кто из местных соглашается работать. Вот и совмещают должности. Хотя и теперь не всегда вовремя получают зарплату, долг по которой составляет 2,6 миллиона рублей.
Тем не менее сотрудники конезавода, а их нынче 40 человек, своей работой дорожат. Ведь в Беслане ее найти нынче не так просто. «Золотые» времена для алкогольпроизводящих предприятий прошли, и на многих из них рабочие отправлены в бессрочные отпуска или попали под сокращение. А кроме того, в сентябре будущего года конезаводу исполняется 50 лет. И в первую очередь ветераны хотели бы доработать до этой даты, надеясь, что где-то «там» вспомнят о них и о заводе и чем-то помогут. Но пока ситуация разворачивается не так, как им бы хотелось. На днях приезжал назначенный арбитражным судом управляющий Г. Волобуев и предложил работникам написать заявления об увольнении. «Так нужно по процедуре банкротства, — сказал он. — Потом опять примем вас на работу».
Но работники встревожились: напишем, а завтра кто обратно примет на работу? В общем, заявления написали не все.
Между тем управляющий расточает обещания, что конезавод, все-таки, будет сохранен. Для этого уже идет активный поиск инвесторов. Но быстрому решению проблемы помешал экономический кризис, однако стремление спасти конезавод не остановил.
Год назад здесь был назначен исполнительным директором Марат Мильдзихов. Мы застали его на складе кормов.
— Я постоянно на заводе, — говорит он. — Кормовая база для наших подопечных: лошадей и крупного рогатого скота — сейчас главная забота. К сожалению, выпавший весной град и летняя засуха помешали собрать необходимое количество овса. И теперь заготавливаем все, что можно. Часть потребности компенсируем кукурузой. Ею же погашаем и долги работникам по заработной плате. Часть кормов все же придется покупать на стороне. А это непросто, ведь собственных средств у нас совсем сейчас нет. Тем не менее задачу свою видим в том, чтобы сохранить нынешнее поголовье лошадей и крупного рогатого скота. Что будет впереди — пока все перспективы в тумане.
На сегодня на конезаводе сохранили более 90 лошадей. А еще в прошлом году их было 120. Но время от времени их приходится продавать, чтобы выручить деньги на приобретение кормов, на погашение долгов. А последних за предприятием числится уже около 6 миллионов рублей.
К примеру, недавно продали 6 жеребцов спортсменам из Саратова. Еще несколько — частным лицам из соседних республик. Как-никак бесланские скакуны ценятся у знатоков. Хотя за период своего банкротства конезавод свои позиции уже изрядно подрастерял.

Изначально здесь, в Беслане, разводили знаменитую чистокровную верховую (английскую) породу лошадей, одну из самых резвых. Но сегодня, если маточное поголовье еще отвечает требованиям племенного коневодства, то о жеребцах этого не скажешь. Крупные конезаводы страны нашли себе спонсоров и приобрели за рубежом жеребцов европейского класса. А на нашем конезаводе так и не смогли из-за нехватки средств приобрести хотя бы одного такого. А наши отечественные уже заметно уступают по своим племенным данным зарубежным аналогам.
Чтобы как-то выйти из ситуации, на конезаводе берут в аренду жеребцов у частных владельцев. Правда, они тоже — не европейского класса. Так что селекционная работа здесь тоже пришла в упадок.
Вот и стареет поголовье лошадей на заводе. А с прошлого года скакуны из Беслана не участвуют в соревнованиях за пределами республики. После реконструкции известного в регионе Пятигорского ипподрома за «проживание» там лошадей необходимо платить солидные деньги. Кроме того, у конезавода нет своего транспорта для перевозки лошадей. Не на что купить: стоит она недешево — от 3 миллионов и выше. А если скакуны не участвуют в соревнованиях, то и спрос на них сразу падает.
Деньги нужны и на ремонт конюшен, денников. Вообще, чтобы вновь запустить завод, нужно не менее 10–15 миллионов рублей, считают в коллективе. Но где их взять? Ведь ситуация, когда конезавод все время в стадии борьбы за выживание, наверняка не способствует интересу к предприятию. Чтобы вернуть былую славу заводу, нужны немалые капиталовложения. Найдется ли в республике инвестор?
Исполнительный директор конезавода Марат Мильдзихов считает, что все проблемы, в конечном счете, удастся решить. Но вопрос «когда?» остается открытым уже долгое время.
И если рядом, в Кабарде, эта сфера успешно развивается, у нас думают лишь о том, как сохранить конезавод хотя бы единой хозяйствующей структурой с работающей на цель материальной базой. Чтобы не влачил завод жалкое существование, а получил-таки шанс на развитие.
Удастся ли? Сегодня на сей счет существует немало скептических мнений. В том числе и в самом коллективе, — здесь уже мало верят в добрые перемены. Слава бесланских скакунов, судя по всему, уходит в прошлое. Конезавод не выстоял перед натиском рынка. И не нашлось никого, кто бы поставил заслон процессу разрушения этого предприятия.«Северная Осетия»